Дед потянулся за своим медальоном, резво поднося камень к глазам, а меня пробрал стыд.
– Эээ… он у вас не фурычит… простите. Я его сломала нечаянно… когда в логове вашем…
– Тупая бестолочь!
«Мда… опять-двадцать пять!»
– Да как твоим кривым извилинам такое только в башку пустую пришло!!! – Дед подхватился с места, кидаясь к «Летописи», которую ещё вчера мне довелось полистать. – Твою мать! Да чтоб я сдох!!!
Оборотни сидели оглушённые, в шоке наблюдая за бесполезными попытками старого оборотня открыть книгу, листы которой будто прилипли между собой.
– Пф… – нервный смешок со стороны альфы выглядел уж очень дико, – похоже, клятвы не потребуется, ребята… – Взгляд Леонида, ошарашенный и растерянный, устремился на меня, приводя всех в замешательство. – У нас новый хранитель знаний!
Глава 10. ХранительНИЦА знаний
«Свобода - это, в первую очередь,
не привилегии, а обязанности».
*Альбер Камю*
«Кабздец!!!» – это было самое приличное из всех слов, которые огромным потоком проносились в моей голове, шокируя обитающую в ней живность.
Я лежала на кожаном диване библиотеки пластом, сложив руки на груди, будто покойник, не моргая, таращась в потолок.
Эмоции разрывали внешне спокойную оболочку изнутри своим напором и мощностью, грозясь вырваться наружу.
Оборотни молчали, застыв у окна дружной четвёркой, дожидаясь, когда стадо… ппростите, стая с её членами явится мне на глаза.
Только Назар Алексеевич, злой как носорог, перестал орать, вконец охрипнув, Марк метнулся в небольшое поселение за оборотнями, выполняя поручение альфы, решившего, что отсутствие печатей на лбах Стефана и Максима, младшего из братьев-близнецов, может привлечь слишком много внимания со стороны ещё никому неизвестной злыдни-ведьмы.
Нервное состояние организма, не перестающего думать и делать выводы, на сей раз совершенно неутешительные, настолько привело меня в уныние, что я велела деду прикрыть рот, а парней согнала с дивана, наглым образом развалившись.
«Господи! Ну, почему я полезла вообще к этой побрякушке?! Да нафиг же мне это надо?!» – Хотелось плакать от отчаяния и злости.
Тот факт, что теперь я – неприкасаемое чудо Северной стаи – вообще не радовал.
«У меня без этого синего бонуса», – тронула брошенный неадекватным предшественником в меня медальон, – «… неплохая сделка наклёвывалась! Я бы и так получила доступ к книгам! Никто бы не склонил меня к инициации! И что теперь?! Да я же навсегда увязла в этой стае, больше напоминающей секту! Думать об обязанностях, которые должность «хранителя знаний» однозначно имеет – наотрез отказываюсь!»
Вспоминая мои постоянные отказы от места старосты в школе, а потом в университете, хотелось схватиться за голову.
«Мляяя… а хотела же только пару книг прочитать…» – иронично усмехнувшись, траурно вздохнула.
– Успокоилась, чумная? – Снарский сел рядом с моим коленом, намного приподняв ноги, чтобы не придавить чужую конечность.
– Иди отсюда подобру-поздорову!
– Ой, как мне страшно… – Стефан положил горячую ладонь на моё бедро, наглым образом лапая ногу через брюки.
Я подскочила, как ужаленная.
– Ты, смотрю, вообще охерел?! Два дня без сучки, и шарики за ролики заехали?! – Неожиданная вольность спровоцировала меня на такую форму грубости, которую я себе никогда раньше не позволяла. Внезапное уподобление хабалке всю меня перекривило.
– Фу, какая ты грубая, – блондин довольно улыбнулся, а его глаза чрезвычайно радостно заблестели. – Девочки так не выражаются… тем более в сторону других девочек…
– «Девочек» в твоей компании не может быть никак! Так что не старайся честь защищать там, где её нет!
– Почему, не может? Ты же – девочка? Или нет?
У Снарского на лице сияла невинная ангельская улыбка. Так и хотелось врезать по роже наглого гада, которому доставляло неимоверное наслаждение меня доводить до бесячки.
– Не твоего ума дело!
– Как это – не моего? Очень даже моего!
– Слушай, форма Фантика мне нравится больше, чем твоя болтливая наглая белобрысая… фух… – глубоко вздохнув, замолчала, находясь сама от себя в шоке, – перекинься, а? Я боюсь что-нибудь здесь подпалить.
– Воздушные ведьмы не владеют магией огня, дурища… – подал голос Назар Алексеевич, которому я сняла печать огненного проклятья, прежде чем окончательно поддаться унынию. – Криос мне в печень! Сколькому же тебя обучать придётся?! Одна надежда на мои гены!