Только через мгновение я умудрилась предположить, что книги могут пострадать от очередного использования огня, когда пальцы зажглись, словно факел, готовясь отправить огонь в блондинистую шевелюру слишком наглого мажора. Кто же мог подумать, что мои желания и опасения этой ведьмовской сутью прослушиваются?!
Как же я заорала, до жути напугавшись, когда моё тело поднялось вверх, оказываясь вне досягаемости Снарского, руки которого хлопнули в ладоши, не успев схватить желаемую добычу.
Мне хватило пары секунд, чтобы сменить восклицания на нервное хихиканье, вспомнив присказку про комаров, мошек и… всяких белобрысых, хлопающих в ладошки.
Да, матерные стишки – не мой излюбленный вид поэзии, но Маякова, нечаянная свидетельница загулов тех самых почитателей исконно русского юморка, которыми являлись её вечно пьяные родители, чуть ли не с детства была посвящена в сленговую эмоциональную окраску той или иной характеристики действий или движений индивидуума, поэтому, с момента нашего знакомства, постепенно приобщила и меня к данному виду «культуры», находя в жизни позитив даже среди горькой доли одинокой сироты при живых родителях.
– Спускайся!
Приказ Снарского вызвал во мне только желание высунуть и показать белобрысику язык, что я и сделала, довольно усмехнувшись.
– И что ты этим детсадовским поступком хочешь мне сказать? – Хмыкнул Стефан, скрестив руки на груди, раздражая меня своей улыбкой.
– Хочу тебе сказать, чтобы ты шёл лесом! Я – не твоя!
– Не неси чепуху, – оборотень нахмурился, хотя бы немного доставляя моральное удовлетворение. – Ты – моя ведьма, потому что подарила мне свой поцелуй добровольно.
– Враньё! – От возмущения я покачнулась в воздухе, но так же продолжая парить под куполом высокой библиотеки, высота которой была около шести метров, так как расположение комнаты приходилось на все два этажа, мудро составленное архитектором особняка.
«Дай Бог ему здоровья!»
– Ничего подобного!
– Ты сам, как клещ вцепился в меня в туалете, затащив меня, между прочим, туда против воли!!!
– Никому такое больше не вздумай рассказывать, если не хочешь отправиться на торги…
– Какие ещё торги?! Я – хранительница знаний!
Непонимание дурацких устоев стаи меня конкретно выбешивало.
«… и не меня одну…» – Стефан устало сел на диван, подперев подбородок рукой, будто задумываясь над чем-то.
– Дааа… – протянул бывший одноклассник, и его глаза загадочно засветились в тусклом освещении снежного денька, пристально следя за каждым колебанием моего тела. – Всё верно. И это только ухудшает ситуацию. У тебя две стихии, как у Люты – первой дочери криотальца и землянки, твой резерв зашкаливает за двадцатку, что пугает даже деда, твой отец должен был стать альфой стаи Черноземья… Ты в заднице, малышка, так что спускай её ко мне сюда и будь безумно благодарной, что твой медальон определился с выбором хозяина вместо тебя, засчитав, как ты утверждаешь, твоё категорическое сопротивление, как пылкий и достаточно манящий отклик, который именно им и являлся! Уж я-то знаю!
– Что? Какой ещё, к чёрту, отклик!? Ты сдурел?! У меня нет никаких хозяев! Да я вообще отказываюсь от такой родни, как вы! Открой форточку, и больше не попадайся мне на глаза!!!
– Твоя задница не пролезет в библиотечное окно, – широкая улыбка Снарского разозлила меня ещё сильнее. – Спускайся, или придётся лишить тебя сил на неопределённое время…
«Ещё чуть-чуть, и мне даже книг жалко не будет!» – посматривая на белобрысую шевелюру с длинной платиновой чёлкой, чувствовала, как внутри всё закивает от ярости, натурально распаляясь.
– Не зли меня. Я не шучу, когда говорю, что мне такие неблагодарные родственники, как вы не нужны!
– Это я не шучу, Мирная… Этот медальон слушается меня. Я уже объяснил смену цвета камня. Поэтому, докажи, что ты девочка умная, и спускайся. Обещаю, что не стану тебя трогать без разрешения.
Руки парня, поднятые в примирительном жесте, совсем не придали уверенности в его словах, но предупреждение на счёт вероятной потери сил мне однозначно не понравился.
– Поклянись!
«И, правда, как в детском саду!» – поморщилась от своего же требования, не зная, как уже обезопасить себя от этих волчьих законов!
– Клянусь, не буду тебя домогаться, пока ты сама не попросишь, – снова повторил Снарский, приложив правую руку к сердцу, пафосно кивнув в конце своей речи. – Всё. Пойдём есть, я реально голоден.
– Я не знаю, как… как спуститься…