Белоснежная животина, как собака, заискивающе умоляющая ласки хозяина, затрясла головой, показывая мне ряд белых зубов, будто хвастаясь размерами клыков.
Совершенно неосознанно, с детства обожая собак, протянула руку к волчьему подбородку, позабыв об ужасе, который совсем недавно вызывали представительные размеры волчары, по нежно почесала его.
Не знаю, кто осознал ситуацию первее, но мы, как два героя долбаного фэнтези, испуганно таращились друг на друга, пока я продолжала поглаживания мягкой шёрстки здоровяка. Я боялась сделать лишнее резкое движение, дабы унести свою руку в целости и сохранности.
– Ммм… ну, пока, что ли…
Говорить о надежде на скорую встречу не решилась, боясь, что мою ложь тут же раскусят.
«Да зачем я вообще с ним разговариваю?! Это же глюк?!» – Моё сознание, упрямо отказывающее верить в происходящее, подталкивало закругляться с бредом.
В быстром темпе развернувшись, практически бегом, поскакала в сторону Бабаевской улицы, где находилось моё общежитие, выбитое бабушкой чуть ли не с пеной у рта.
Напряжение постепенно сходило на «нет». Уверенность в том, что моё здравомыслие приходит в норму, безумно радовало, но, не сдержавшись, дабы фактами убедить саму себя, обернулась назад.
На месте белого волка, под фонарём, в окружении елей и лавочки, стоял Снарский!
Крепко зажмурив глаза, в ступоре застыла на месте.
Всевозможные предположения, опирающиеся на логику и реальность, были взорваны, как тот хрустальный мост, описанный в стихотворении Романа Кортеза, которого мы только что прошли по литературе.
Досчитав до десяти, решилась открыть глаза.
Галлюцинация пропала.
Лавочка сиротливо стояла на своём месте, одинокая, как и прежде, восстанавливая баланс восприятия консервативной меня.
«… только отчего тогда я не испытываю радости?» – Уныло хмыкнув, растянула губы в улыбке, радуясь, что меня не постигла участь Красной Шапочки… ни детской, ни взрослой версии!
Хихикнув уже веселее, подставила лицо под летящие с неба снежные хлопья, заметающие все следы моих сегодняшних скитаний… мои и моего Глюка…
Глава 3. Земля вращается вокруг мажоров, а не солнца
«Вот потому я никогда не завидовал мажорам.
Трудно жить, когда восторг от исполнения
обычного желания тебе чужд
из-за его «легкоисполнимости».
Поневоле начинаешь хотеть странного…»
*Максим Крамерер*
– ГДЕ ТЫ БЫЛА?!?
Возмущение Ирки, обрушенное на меня в перерыве между второй и третьей парой занятий, было настолько негодующим, что я, возможно, простила бы побег Маяковой, если бы до сих пор не ощущала холод внутри себя, так и не отогревшись под одеялом кошмарной двухъярусной кровати небольшой комнатушки общежития МГЛУ за те два часа, оставшихся мне до начала лекций.
Мечты о горячей ванной так и остались мечтами. Оборудованные душевыми кабинками… эмм… комнаты общественного пользования общежития были лишены такой простой в наше время опции, как белая ванна, но это и к лучшему.
«Неизвестно какой заразы нахваталась бы, отогрев продрогшие косточки в эмалированной ёмкости, в которой за сутки перебывало бы больше пятидесяти девушек, живущих на моём этаже, как шпроты в банке!»
– Я запрещаю тебе разговаривать со мной! – Выложив из потёртой сумки тетрадь, ручку и книгу, приготовилась к правоведению, млея от преподавательницы данного предмета, превосходно владеющей материалом.
– Хм! А обидеться и объявить бойкот самой…
– Считай, что «слабо»! – Перебила Ирку, продолжая игнорировать её разгневанный взгляд. – Маякова, я не шучу… заткнись и не открывай рот в мою сторону, пока я сама не поинтересуюсь, почему ты бросила меня в лесу одну! НЕТ! – Выставила ладонь, боковым зрением заметив, сколько воздуха набрала в грудь девушка, готовая ответить прямо сейчас. – Пока ничего подобного от тебя слушать не хочу! Но ты приготовь речь… осмысли всё, как следует… может, причина, изложенная уникальными терминами и подкреплённая бесспорными догмами, окажется ярче выступления Томаса Гоббса. Я отпущу обиду, соглашаясь на внутренний и внешний покой, «так как нет ничего хуже войн»!
– Блестяще, Мирная, – улыбнулась проходящая мимо Оксана Сергеевна, пока Ира недовольно хватала воздух ртом, испепеляя меня взглядом. – Только Гоббс применял данное высказывание к власти государства…