Сказать, кто был больше в шоке: я или Стефан, резко повернувшийся ко мне, при виде моих смущённых глаз не сумевший удержать очередную свою улыбку – точно не смогу.
Я зависла, как только посмотрела на эту улыбку. Она отличалась от всех, увиденных мною ранее. Ни надменности, ни усмешки, ни превосходства там не было. Снарский улыбался открыто и искренне, будто очарован кем-то.
«Да ну! Нет! Это просто игра! Может, влюблённые волки у стаи, как табу?! Типа запечатления из «Сумеречной саги» Майер!?» – Находчивость парня никогда не вызывала у меня сомнений, поэтому я приняла мимику Стефана за её очередное проявление, успокаивая глупое сердце, которое от надежды на взаимность будто все файлы памяти подрастеряло!
– Какая жалость. – Уныло заметил Иван, будто ни признаки влюблённости юной пары видит, а нечто трагичное. – Стеф… а потянешь?
На смену восторгу Снарского пришла мною нелюбимая усмешка. Стефан, медленно, будто с трудом, оторвал от меня свой взгляд и насмешливо посмотрел на гостя:
– Евстигнеев. Только мне это и под силу.
«Евстигнеев?!» – Я не удержалась от изумления и повернулась к гостю Северной стаи, наконец, понимая, кого молодой мужчина мне напомнил. – «Это же сын нашего ректора! Бля! Да сколько этих оборотней шастало вокруг меня?!»
– Даже так?
Пристальные карие глаза, напоминающие цветом косточки миндаля, которые так любила моя бабушка, искрились в полуденном свете зимнего солнца, беспрепятственно пропускающего свои лучи в широкие огромные окна гостиной.
Видимо, восприняв мой интерес по-своему, Евстигнеев Ваня, чей портрет до сих пор висел на доске почёта лучших студентов-выпускников прошлого года, обратился ко мне:
– Добровольный выбор – это, конечно, хорошо, малышка, но ты уверена, что Снарский способен потянуть твои запросы. Я вижу, ты девочка с достаточно хорошим вкусом…
Оббежав мою фигуру глазами, Евстигнеев замолчал, ожидая ответа.
«Вашу ж мамашу! Да где же те душещипательные истории о любви волков?! Где вечная любовь? Где страсть к паре?! Или эти волкодлаки инопланетные совсем никак не соотносятся с нашими «санитарами леса», кроме воя на луну и внешнего сходства?! А человеческая ипостась?! Совсем про моральный облик личности представления не имеет?!»
Повернув голову к Стефану, закипала, как чайник. Рассуждения с тонким подтекстом, что все ведьмы – шлюхи, либо продающие себя подороже добровольно, либо выставляемые на аукцион…
Стиснув челюсти, стала вспоминать о ромашковом поле из рекламы прокладок.
«Девочки, проверено! Вид дурынды, бегущей, раскинув руки в стороны по ромашкам – реально понимает настроение!»
Повеселев, протянула руку к лежащему на столе яблоку и смачно откусила от красного фрукта половину бока, тем самым давая понять, что ничего отвечать не собираюсь.
Миндальные глаза засветились азартом.
– Я тебя понял, Стеф… – загадочно произнёс Иван, поднимаясь, вызывая реакцию всех остальных гостей. – Нам пора. Скажу отцу про добровольный выбор ведьмы, думаю, он не будет в обиде на Северную стаю. Ведьмы – есть ведьмы! Встретимся в универе?
«С какой стати?!» – Чесалось на языке.
– Нет, – нехотя промямлил Снарский, впервые на моей памяти проявив тревогу. – Со вчерашнего дня я и Селена переведены на дистанционное обучение. Я забрал документы…
«Ну, всё!!! ЭТОГО Я ТОЧНО ТЕРПЕТЬ НЕ НАМЕРЕНА!!!» – Я будто слышала, как чувство самосохранения рвётся в клочья, одаривая меня, наконец, весомой массой, жаль недостаточно тяжёлой для дрыща, чтобы тот охнул от потяжелевшей задницы, которую сам так рьяно умостил на своих ногах. – «Ах ты, собака блохастая!!! Посмел решить за меня?! По какому праву!?»
– Что? – тихо спросила, сдерживая себя из последних сил, проглотив яркие эпитеты, одним взглядом обещая Снарскому девятый круг ада.
– Потом поговорим…
«Ой, как поговорим! Даже не сомневайся, сволота!!!»
– Что ж… – усмехнулся Евстигнеев, довольный грозой в разыгранном перед волколаками Московской стаи «рае». – Моё терпение всегда было на порядок выше твоего, Стеф. А ты, детка… подумай лучше. Наследники альф, – подчеркнул шатен свою принадлежность к высшему кругу власти, – дают своим ведьмам намного больше свободы…