«В зад себе её засунь и ходи с важным видом! Павлин!!!» – Поднявшись на ноги, последовала за Леонидом, решившим лично сопроводить уважаемого гостя на выход. Я боялась, что ещё чуть-чуть, и моё лицо треснет от стараний удержать добродушный вид.
– Передавай почтение своему отцу, – улыбнулся дядя, жестом приказав мне оставаться в тёплом коридоре, имеющем стеклянные стены, будто заботясь о здоровье одной из продажных ведьм.
Стефан вышел следом за всеми остальными, трусливо сбегая от последствий своего поступка.
– Ничего… – тихо прошептала сквозь зубы, позабыв о способностях ушастых мохнатых инопланетян. – Земля круглая… долго бегать не получиться…
Плечи Леонида задрожали, пока некоторые из его стаи волки недоумённо оборачивались на моё бормотание, отчего я ещё больше почувствовала в себе той свободы, которую мне так рьяно недавно предлагали.
Евстигнеев Иван с усмешкой открыл дверь чёрного огромного джипа, модель которого мне, как не интересующейся машинами девушке, трудно было определить, и подмигнул, показав жестом, что позвонит.
«Лингвист лингвиста видит издалека!» – Хищно улыбнулась я, показав в ответ комбинацию из среднего пальца, обличив её функцию в движение губ, беззвучно произнеся «Fuck you!».
В общем, Евстигнеев уехал в полном восторге, хохоча, как припадочный.
Как только три машины с московскими номерами скрылись за поворотом, а автоматические ворота встали на своё место, в мою сторону направилась четвёрка хмурых оборотней, которым моё ОКОНЧАТЕЛЬНО уходящее чувство самосохранения жалостливо махало платочком, искренне соболезнуя.
Глава 12. Самая полезная пища – пища для ума
«Чтобы переваривать знания,
надо поглощать их с аппетитом.»
*Франс А.*
– Ты…
– Сейчас моя очередь! – Перебила дядюшку, как только Леонид, Стефан, Максим и Марк оказались в стеклянном коридоре, настроенные более чем серьёзно.
Что там Иван Евстигнеев сказал напоследок этой элите Северной стаи – меня сейчас совсем не интересовало!
Однако альфа явно был со мной не согласен.
Сделав шаг вперёд, дядя своим ростом и мощью ощутимо пытался подавить моё недовольство, вызванное их самоволием. Радужка его глаз заискрилась красным цветом, оказывающим странное воздействие на меня. Прислушавшись к себе, мысленно фыркнула.
«Пф! Не помогло!»
Одна мысль, что меня лишили любимого дела, отобрали мечту стать журналистом… я была готова совершать такие же точно поступательные движения, только сомневалась, что в них будет смысл. Запугать альфу?
«Вот уж, вряд ли! Жалко, что ведьмы не умеют подавлять оборотней… надо бы подробнее о свойствах медальона узнать… не хотелось бы, чтобы Стефан, и правда, смог меня лишить какого-либо из даров, к которым так легко получилось привыкнуть».
Пристальный взгляд Леонида начинал раздражать.
Решив не скрывать от «родственника» тщетность всех его попыток, вспомнив, что угрозы и шантаж – метод намного действеннее, чем выразительный прищур, хищно улыбнулась, впервые на своей памяти проявляя дерзость:
– Я вижу, вам не особо хочется найти художницу огненной живописи?
Леонид будто сдулся. Устало вздохнув, дядя провёл ладонью по своему лбу, забавно ероша волосы.
– Что с тобой не так? А? Почему сила альфы не работает?
– Без разницы. Меня это мало интересует. Лучше скажите, Лунатик, Бродяга, Сохатый и Хвост…
– А кто из нас «Хвост», очаровательная Гермиона? – Тут же встрял с вопросом Марк, жестом приглашая обратно в гостиную, открыв дверь.
– А, давай, ты им и будешь. Насколько я помню, в «Гарри Поттере» Хвост был чрезвычайно услужлив перед Гермионой, раз эту роль ты, так любезно, отвёл мне.
Забавное подтрунивание над двоюродным братом непонятным образом развернуло моё мнение о парне на сто восемьдесят градусов.
Это, как мега убедительная причина. То, что Марк оказался почитателем английского автора, который нравился мне – оказалось более чем достаточным для рождения стойкой симпатии.
Увиденная в логове сцена с дракой, как и причина возникновения самого конфликта, мгновенно померкла. Да, и если честно, я слабо верила, что Марк так желал меня соблазнить. Скорее, парень, практически мой ровесник, хотел вывести Стефана из себя. Чем уж племянника так раздражал его молодой дядюшка – не особо неинтересно, да только что-то подсказывало мне, что именно в той первопричине кроется их недовольство друг другом.
– Самый услужливый – Добби, – заметил Максим, поморщившийся от вида наших улыбок, которыми мы с его братом-близнецом обменялись, – но я отказываюсь доброе существо ставить на одну ступень с этой обезьяной.