– Ты начинаешь бесить своей наглостью! Быстро руки убрал!
С тяжким вздохом, Стефан откатился на край кровати, решив не провоцировать меня на скандал, который я, клянусь, была готова раздуть до неимоверных размеров.
«Сколько можно! Неужели непонятно, что я не хочу иметь с ним ничего общего?! Тоже мне «альфа-самец», накачанный бабусячьей магией!!! Пережравший стихии древней старушки! Точно. Надо ему пафосную кличку придумать!»
– Вижу, ты успокоилась. Что ж. Думаю, что начать своё изложение ответа на первый вопрос, лучше с настоящего… по крайней мере, полезнее для твоего восприятия, – заговорил Снарский, не сводя с меня прямого взгляда, тоскливо прислонившись к спинке кровати. – Мир оборотней и ведьм существует! Да, и те, и другие сейчас скрываются от любопытства обычных людей, помня времена прошлых лет, навевающих воспоминания об инквизициях, охотниках, церковных гонениях, в которых все кошмары – реальность. Иные вынуждены существовать по своим законам и правилам. Оборотни, прибывшие из другого мира, носящего имя «Криот», обращающиеся в любое время в свою звериную форму, по своей сути являются лидерами, входя в состав главенствующего управления этой планеты. Волки занимают невысокие должности отраслевых структур развитых государств, но дёргают за ниточки марионеток, получивших это место.
Тон и высокомерная улыбка парня говорила сама за себя.
Снарский гордился тем, чего достигли его соплеменники, подмяв под себя не только ведьм, но и жителей планеты.
«Почему ведьм?» – спросите вы? Сейчас объясню!
Когда Стефан плавно перешёл в тому самому «симбиозу», который одним термином уже начинал меня выводить из себя, мысли о спасении обладательниц магических способностей вернулись с удвоенным желанием.
Никаких пар или истинных у оборотней нет и не было, как привыкли считать глупые витающие в облаках писательницы! Мир оборотней жёсткий и непреклонный!
Женщина, для оборотня, в первую очередь – возможность дать крепкое потомство, а уж потом верная подруга, спутница жизни, не имеющая права в чём-либо отказать мужу или, не дай Бог, изменить ему… если хочет жить, конечно! В свою очередь иной обещает паре долгую и безбедную жизнь, с лихвой компенсируя унижение достоинства, от которого должна отказаться давшая согласие девушка, воспитанная в современной, пусть только кажущейся, но свободе.
Давно, во времена гонений инквизиции, когда был заключён договор между Великой прародительницей Мирой и советом старейшин криотальцев, оборотни, видя насколько мир изменчив и заметив будущую перспективу в ведьмах, утаили уцелевшую часть знаний силы стихийниц, беря в жёны покорных представительниц иных, без зазрения совести манипулируя брачным обрядом, создавая привязку, таким образом, подчиняя ведьм своей воле.
Естественно, Снарский не выдавал информацию «в лоб», как я сейчас её интерпретировала, да только и дураков среди слушателей на этой кровати не было!!!
Его «защита с ограничением», «договор на благо стаи», «верная подруга без потребности самостоятельно содержать себя, если не возникает желания работать»…
Да мне такую кучу, простите за грубость, ДЕРЬМА, завуалированного под «плюсы жизни в постели оборотня» пришлось услышать!
Если и раньше, где-то в глубине души (в кромешной её части!), мне льстило внимание Снарского, то теперь я окончательно решила держаться от него подальше!
«Медальон, говоришь, выбрал тебя?! Снимай и забирай его на хрен, если на то пошло!!!»
– Ведьма негласно прикрепляется к той или иной стае с рождения, дабы обеспечить себе защиту от всплесков минимальных эманаций силы, подверженным эмоциям, – продолжал Стефан, не замечая моего испепеляющего взгляда. – Символом защиты и покровительства стаи является татуировка, сделанная на плече ведьмы в первый год жизни. Так. Что ещё я забыл упомянуть? Ритуал обряда. Он проходит в два этапа. Безболезненно, насколько я знаю.
– Мне это не интересно, – еле выдавила из себя, в бешенстве от успокаивающего тона парня, будто он обнадёжить меня решил. – Лучше скажи, был ли среди твоей блохастой братии хотя бы один настоящий мужик?
Доброжелательность тут же покинула оборотня, обиженно сверкнувшего глазами.
На пару секунд в комнате воцарилась полная тишина, не нарушаемая ни мной, ни моим «лектором», который вскоре хмыкнул, что-то слишком быстро перестав обижаться.