– Неужто вспомнил?
– Ну, Селька, ты и язва. Никогда не думал, что молчаливая, тихая отличница, может быть такой занозой!
– Откуда такие способности? Я про «думать». Чтоб ты знал, деспоты – это самые тугоумные люди, которые только существуют на моей планете! Такими тиранами руководит мощный комплекс власти, призванный компенсировать их внутреннюю слабость и неуверенность в себе, которые эти сволочи проецируют на более слабых, применяя трёхэтапную тактику, куда входят: контроль, враждебность и насилие. Судя по тому, что ты мне тут поведал – вы самые что ни на есть деспоты! Поэтому я ещё раз повторяю актуальный вопрос: среди вас есть … или был ли самодостаточный мужик, для которого «создание привязки», то есть – безвольное подчинение жены – процедура, не имеющая смысла?
Мстительный прищур блондина совсем не выглядел настораживающим. Казалось, моя психованная реакция, выраженная очередной уничижительной лекцией, только забавляла Стефана.
Когда пауза затянулась слишком долго, Снарский сел ровно, оказываясь слишком близко.
– Был такой. Однажды, наследник альфы одной из стай волколаков отказался от привязки, взяв в жёны огненную ведьму, таким образом освобождённую от запрета делиться знаниями со своими «сёстрами» по силе. Такой расклад не понравился многим… Молодую девушку посчитали опасной для власти оборотней. Конечно, не могу утверждать со стопроцентной уверенностью, я тогда только родился, но сейчас, познакомившись с верхушкой совета лично, но думаю, что смерть наследника и сильнейшей огненной ведьмы Северной стаи не случайна. Новорождённую дочь криотальца, оставшуюся в живых, спрятала бабушка ведьмы. – Меня пробрала дрожь от догадки. Выразительные глаза Стефана сочувственно потемнели. – Затрачивая крохи сил на сокрытие запаха и другие вероятные проколы, успешно избежав погони, женщина воспитала малышку свободной духом, рассудительной и до зубного скрежета язвительной. По силе и глубине резерва дочери наследника альфы Черноземья нет равных… Да, Селена. Среди моей «блохастой братии» был один настоящий мужик – это твой отец – Эрик Лютый.
«Жалость к себе не приемлема!» – Вечно повторяла бабушка, сурово хмуря брови, когда я уставала и, не желая делать домашние задания в начальной школе или ходить на кружок по рисованию, начинала нудеть.
Вообще, выросшая и воспитанная в чуть ли не спартанских условиях, я считала себя достаточно сильной, чтобы не допустить слёзы при свидетеле такой разновидности слабости, присущей тем не менее даже обладателю стального характера… было бы сердце!
Однако сейчас, практически забыв, как дышать, поймав во взгляде Снарского ту самую жалость, почувствовала, как глаза, полные слёз, готовы выпустить боль наружу.
Резко поднявшись, ненавидя всё вокруг, начиная от дурацкого пластикового окна спальни, заканчивая её хозяином, мрачно наблюдающим за моими перемещениями, я открыла балконную дверь, выскакивая в морозную зимнюю ночь босиком, в одной пижаме.
Дверь захлопнулась. Нервничая, чтобы Стефан не нарушил моего тихого уединения, лишив возможности от души разрыдаться, поставила магический замок-печать, вспыхнувший поверх деревянной стены огненным знаком.
Опершись руками на скользкие белые перила, навзрыд заплакала.
«За что?! Только за то, что папа полюбил маму?! За то, что подарил ей весь мир с его возможностями?! Сволочи!!! Ненавижу их всех!»
Я не знаю, сколько простояла на снежном покрывале февраля, но мои ноги уже стояли на растаявшем полу, когда со стороны перил, немного левее меня, появилась блондинистая шевелюра, тут же обнаруживая своего хозяина, решившего добраться до меня с другого выхода.
– Луна… ты заболеешь.
Тихий шепот Стефана, его бережное касание… Я сама не поняла, когда начала целовать парня, позволив взять себя на руки, тем самым медленно успокаиваясь.
Когда дыхания стало не хватать, уткнулась холодным носом в шею беты Северной стаи, отстраняясь от его горячих губ.
– Убери печать, - хрипло прошептал Стефан, шумно вдохнув возле моего уха, мотивируя и без того разошедшиеся гормоны на ещё один всплеск. - Никаких приставаний, клянусь!
Сотрясаясь уже не только от холода, но и желания, послушно махнула рукой, открывая спальню, куда меня тут же внесли, закутав в зимнее одеяло и огромную шкуру неизвестного мне животного.
– Зря я тебе сказал…
– Спасибо, – перебила хмурого блондина, делая его реплику бессмысленной. – Мне надо было это услышать.
В голове немного прояснилось. Передо мной, как той суперженщиной из фильма «Люси», стал вырисовываться дальнейший ход действий, имеющий огромное количество ответвлений.