– Так, – вяло вымолвил Снарский, приблизившись достаточно, чтобы моё сердце ускорило темп работы. – Эти трое были в составе первопроходцев. Их долгая жизнь связанна с каким-то проклятием ведьмы… точнее сказать не могу.
– Почему? Это какая-то тайна?! Давай, рассказывай, что знаешь! Мне из тебя всю информацию клещами тянуть?!
– Я хочу тебя поцеловать…
Снисходительно приподняв брови, попыталась загримировать нервную дрожь, пробежавшую по телу от слов бывшего одноклассника, под недоумение:
– Ты не находишь, что время для подобных желаний, как минимум, не подходящее?
– Не нахожу. Во-первых, я даже не на третий, а уже на N-ный вопрос твой отвечаю, а во-вторых, чем сильнее будет от тебя пахнуть мной, тем лучше. Драконы не зарятся на чужое.
– Так сказал, как будто я – вещь. Желания целоваться с… с оборотнем, имеющим такое самомнение, никакого не испытываю! Да и вообще… ты мне не нравишься.
– Ты врёшь мне, Луна…
Быстро листая страницы, мечтала только об одном: найти что-нибудь, что отвлечёт внимание Снарского от меня.
– Смотри! Тут сказано, что пробуждение Духа…
«Вот чёрт! Боженька не услышал мои молитвы!» – Будто в насмешку всем моим трепыханиям, сама указала Снарскому на абзац, где говорилось, что пробуждение Духа наступает только в момент признания своей пары.
Хищная улыбка, которой меня наградил Стефан, как только поднял глаза от строк, вызвала одну из разновидностей гиперкинеза – нервный тик.
– Что?
– Не «чтокай», малышка. Ты быстрее всех в классе читала… странно, как ещё удержалась и книгу не захлопнула прямо перед моим носом.
– Я… – Снарский придвинулся ещё ближе, сделав шаг вперёд, вынуждая меня трусливо отступить, – я хотела, но потом решила, что ты, как второй после меня по технике чтения, уже успел дочитал, пока я раздумывала…
– Это точно. Я успел… хотя мне это и не требовалось, чтобы давно понять эту простую истину.
– О чём ты?
– Я люблю тебя, Селяночка.
Замерев на месте от шока, вызванного признанием Стефана, даже не заметила, как у меня осторожно забрали книгу из рук, отбрасывая дорогущий раритет в сторону дивана, чтобы притянуть к себе в объятья, горячие и неимоверно нежные.
– Моя, Луна… – Снарский, действительно, смотрел на меня с такой любовью, что я растерялась, приходя в себя только тогда, когда расстояние между нашими губами превратилось в чисто формальное.
– СТОЯТЬ! – пытаясь отпихнуть парня, уперлась обеими руками в его каменные плечи, отклоняясь, как можно дальше. – Что ты сказал?!
– Я люблю тебя, Селена. С первого дня… Как только ты вошла в двери, споткнувшись на пороге класса, чуть на ввалившись в кабинет физики, поправляя на ходу очки… у моего волка, только недавно пробудившегося, было лишь одно желание – разорвать на мелкие кусочки Баранникова, ловко поддержавшего тебя за талию. – Пытаясь собрать мысли в кучку, так как мозг будто взорвался от неожиданных подробностей нашей первой встречи, хватала воздух губами.
– Ты… ты унизил меня при всех! Я сказала, что ты… что ты… Зачем ты говорил те слова, если я тебе нравилась?!
– Селена. – Снисходительно покачав головой, Стефан грустно улыбнулся. – Ты мне не просто нравилась. Я по-настоящему полюбил тебя! Именно это и стало причиной моей грубости… Первая девочка в школе, умная, сильная, защищающая слабых – ты была слишком хороша для жизни в стае… я не смог поступить с тобой подло, заперев в восемнадцать лет в «клетке» стаи… Я старательно избегал тебя, пытался вызвать презрение ко мне, потому что ты заслуживаешь лучшего. Я бы никогда не посмел унизить твоё достоинство, опустив до роли «омеги», которые вынуждены пресмыкаться не только перед криотальцами-волками, но и ведьмами! Знаешь, когда ты на анкетировании объявила, что идёшь в МГЛУ, где половина студентов – волкары Московской стаи – в моей семье был грандиозный скандал. Я впервые испытал ужас и полное бессилие что-либо исправить. Помнишь, как насмехался над журналистикой?
– Помню, – буркнула недовольно, тут же прикусив губу от желания охнуть, так как Стефан провёл носом по моему виску, глубоко вдохнув запах моих волос.
– Это я таким глупым образом пытался отговорить тебя от задумки идти на журфак.
– Действительно… в смысле – глупая задумка.
– Какая ж ты вредная колючка, – Стефан мягко приподнял мой подбородок двумя пальцами, быстро и легко целуя в губы. – Наверное, именно поэтому я тебя и люблю. Уверен, твой сильный Дух – не главная причина моей любви к тебе… да я вообще подумать не мог, что ты – обладающая стихией! Твоя свобода, гордая осанка, прямой взгляд, упрямая привычка доказывать свою правоту – они уникальны не только для закрытой стаи, но и современного мира в целом!