«Чего уставился, спрашивается!? Полгода в упор не замечал, а теперь сверлит своими глазищами! Тьфу-тьфу-тьфу! Не может Фантик оказаться Стефаном! Куда этому «дрыщу» до моего белоснежного огромного волчары?!» – Задумавшись над сравнением, нахмурила брови, игнорируя такое же недовольство со стороны «Всея Звезды первого курса», всем своим видом выражавшей досаду, вызванную моим присутствием на лекции, будто я должна находиться не здесь, а где-то в другом месте.
Обладатель гибкого стройного тела, так и не назвавший преподавателю причину своего опоздания, прошёл мимо меня, однозначно продолжая сверлить входное отверстие на моём бренном лице.
Пусть я не решилась проверить своё предположение, доверившись горящим щекам и шестому чувству, никогда не подводившему ранее, уверенности во мне было сверх меры, чтобы пойти на поводу непонятно откуда взявшейся трусости.
«А вот и нет! Я просто не хочу на него смотреть! Чего я там не видела?! Как-никак вместе выпускной класс закончили… и ЕГЭ сдавали, что его!»
– Записываем тему новой лекции, – вывела меня из самоедства Оксана Сергеевна, подвигнув на новую запись в тетради.
Сделать её я не смогла, уткнувшись в текст, наконец, прочитав, что написала за «Ксюшей»:
«Московское время 12 часов! Снарский Ясное Солнышко почтили нас своим приходом! Что ж! Начинаем радиопередачу «С добрым утром мажоры!!!»
«Боже, пусть этот белобрысый хорёк оставит мою голову навсегда!» – Стала молиться про себя, отойдя от первоначального ступора, остервенело строча ручкой лекцию преподавательницы, диктующей новый материал, надеясь, что зудящее чувство между лопатками – простая мания величия, которой до этого момента ещё не приходилось грешить.
Глава 4. А «нам» НЕ всё равно… «мы» – не зайцы! Да и травы «у нас» не было!
Всю неделю меня не покидало стойкое чувство смены полярных поясов.
Конечно, я утрирую, но то странное внимание Снарского, которому моя «душонка», брезгливо отшитая каких-то два года назад (а мы не святые, обиду помним!), никогда не нравилась, и вдруг вызвала внезапный интерес, разбудило во мне ответное любопытство, которое вылилось в совершенно неожиданные наблюдения.
Во-первых, какой бы «ботаншей» меня не считали, решительности и въедливости (я чётко осознаю и принимаю все стороны своей личности, не избегая даже недостатков) мне было не занимать!
Возможно, именно поэтому я, вытерпев до вечера, не обращая внимания на усталость и сонливость, позвонила Северине Владимировне, то бишь моей единственной родственнице, способной дать ответ на такой простой вопрос: почему на подаренном ею амулете, красный, светящийся в ночи камешек держит в зубах именно волк?!
Вы верите в совпадения?
Целенаправленно став на стезю журналистики, данная раболепная вера в судьбу минула меня стороной, наградив скепсисом, давшим трещину только однажды… а если быть точной – недавней ночью.
С самого детства бабушка вливала в мои уши заверения, что ничего в этой жизни само в протянутые ладошки не упадёт. Всего нужно добиваться чуть ли не с боем, доказывая, в первую очередь самой себе, что я достойна иметь всё то, что имею и чего так желаю!
«Случайно выпавшая удача – это прекрасно», – говорила в минуты наставлений Северина Владимировна, – «но полагаться на случай – несусветная глупость для современной в… для всех женщин современности!»
Что означало это её «в…», как в мультфильме про Винни-Пуха, мне остаётся только догадываться, полагаясь на снисходительность вершителя судеб (если он существует…), но получить от бабули ответ на заминки в голосе, подобные этой, возникающие, надо заметить, довольно часто, всегда было чем-то нереальным.
Что-то, будто перехватывая её голос, не позволяло ответить прямо, как любила делать строгая женщина, приходящая в негодование всякий раз, когда похожие утайки позволяла себе я.
«Строгий контроль» и «суровая дисциплина» – это те условия, в которых я росла.
«Обижает ли тебя твоя бабушка?» – Спрашивали многие из наблюдателей-соседей или представителей опеки, только для виду интересуясь жизнью сироты, оставшейся на попечении пожилой старушки, каждый раз трактуя и выворачивая вопрос наизнанку, даря мне первые мастер-классы журналистской деятельности.
Я честно отвечала: «Нет».
«И вот те на!»
Прожив рядом с въедливой Севериной Владимировной почти девятнадцать лет, впервые позволила себе обидеться, закончив разговор. Раздражённо дала сброс вызова, даже не пожелав бабушке доброй ночи, когда история с ответами на вопрос о медальоне полностью повторилась с ответами на вопросы о моих родителях, а так же другой родне, которые я постоянно задавала в детстве.