– Не говори ерунды. Я во вкусе Снарского?! Такого глупого предположения я не слышала даже в ответах Кварцевой.
Ещё одна… хммм… даже смешно… в общем, ещё одна «мажориха», Руслана Кварцева, отец которой был преподавателем философии, могла бы успешно претендовать на звание «Воздушный шарик». А всё потому, что ответы рыженькой девушки, имеющей пропорции модели, напоминали именно этот радужный предмет детства – и красиво, и мило, но, кроме спуска воздуха, что-либо другое дождаться – вообще не вариант!
– Так уж и глупого? – Язвительно задала вопрос Ира, тем не менее, расслабляясь, так как «контакт», на её взгляд, между нами был налажен, а конфликт исчерпан. – Ты вообще не видишь ничего, что вокруг тебя происходит… только в книги и смотришь.
– Пф! А куда мне смотреть? Мы с тобой не в клуб, а в институт ходим… за знаниями, если я ничего не путаю. И, между прочим, тебе тоже не мешало бы позаглядывать в некоторые из учебников. Ты забыла, что сегодня письменная у Сильвестровича?
– Фу! – Поморщилась Маякова, так же невзлюбившая красавца, обладателя учёной степени, единственного из преподавателей, который с маниакальным стремлением пытался завалить меня по своему предмету, влепив на экзамене четвёрку… сиротливо стоящую теперь среди пятёрок в моей зачётке! – Вот, блин! Может, прогуляем?
– Нет, уж, милая. – Стоило только представить, что я останусь наедине с этим мужиком, перекаченным в пору недавней юности креатином и протеином, после занятий, чтобы писать проверочную по теме (и не факт, что по той теме, которую нам задавали, так как на экзамене мне пришлось отвечать не только на вопросы билета!!!), отвращение вылезло наружу. – Я не желаю оставаться с ним в одном помещении, больше положенных ста семидесяти восьми часов!
Девушкино щёлканье языком я решила проигнорировать, выдвигаясь из общаги.
Спустя двадцать минут пёхом, я, чрезмерно довольная собой, решительно прошествовала на задние ряды аудитории, имеющей довольно вместительный размер.
«Зарубежная литература» – спаянный предмет, поэтому просторное помещение своим видом только поднимало настроение.
Ирка, немного ошарашенная, обогнула нашу первую парту и без каких-либо вопросов проследовала за мной.
Усевшись рядом с «мажорами» (…ну, как «рядом»? На их ряду!), с невозмутимым лицом стала раскладывать свои вещи, радуясь в душе, что Маякова замутила с Марком, который тут же поздоровался, не реагируя на мрачный взгляд Снарского.
– Доброе утро, девочки. Помирились?
– Эмм…
Косо посмотрев на стушевавшуюся подругу, недовольно цокнула языком.
«Видимо, это заразно», – зашушукались мои тараканы, находящиеся сейчас в стрессе от столь близкого нахождения с их кумиром, имея в виду звуковой щелчок, созданный моим речевым аппаратом.
«Она что ли всю ночь ему на меня жаловалась?»
– Нет. – Строго ответила я, поправив на носу очки в бордовой оправе, мысленно сокрушаясь потере других, лежащих теперь где-то в Сокольниках.
Ира так несчастно вздохнула, что я решила пояснить:
– Слово «помирились» предполагает просьбу о прощении одной стороны, именуемой «виновной» в происшествии или какой-либо ошибке, а так же ответную реплику другой – «потерпевшей» стороны – содержащую ту или иную степень согласия это прощение принять.
– Ммм… – промычал Марк в финале моего монолога, пока его лицо вытягивалось по мере поступления информации, поворачиваясь к Маяковой. – Ты её поняла?
– Прости меня… – нижняя губа Иры задрожала, а моё сердце ёкнуло.
«Терпеть ненавижу, когда люди плачут! Всё равно – близкие или незнакомые прохожие!» – Каждый раз, встречая такого расстроенного человека, под моими ногами, будто земля уходила. Организм требовал помочь, настаивал устранить грусть страдающего. – «Можно подумать, я – новогодняя ёлка! Оно мне надо, чтоб вокруг меня все развесёлые хороводы водили или валялись удовлетворённо-пьяные под ногами?!»
– Ладно, прощаю. – Пытаясь найти другой предмет для глаз, наткнулась на обжигающе-хмурый взгляд Стефана.
– И это всё? – Внезапно заговорил…ло белобрысое тело.
У меня даже рот открылся от неожиданности.
Да, я планировала, конечно, вызнать сегодня всё, что только мог поведать мне о медальоне Снарский, спровоцировав надеванием украшения прямо на письменной, раз парень, как меня уверяет Ирка, глаз от меня не отводит, но его вопрос выбил из колеи.
– А что тебе надо ещё?!
– Мне – ничего, – поджав губы, тут же отвернулся блондин.
«Давай-давай! Рассказывай! «Ничего»?! Возможно, но твоей реакции на бабушкин подарок мне никогда не забыть!» – достаточно шумно фыркнув, повернулась к интерактивной доске, на которой было выставлено сегодняшнее число.