— И тебе пора отсюда, — мягко приговаривает он.
Опускает его на ноги и легким шлепком под зад подталкивает в сторону ближайшего вигвама, где уже во всю хохочут дети.
Светлоголовый несмело оглядывается разрываемый желанием пойти поиграть и вернуться ко мне в объятия. В итоге решив для себя, что ему важнее, он машет пухлой ручонкой и бежит путаясь в ногах к вигваму.
— Почему вы его оставили? Возможно его ищут!
— Не ищут, — отрезал Точо заставляя думать, что он либо украл малыша либо убил родителей. Чертов индеец не производит впечатление честного человека.
Видя мое смятение Точо нагло глядя в глаза ухмыляется. Могу поспорить, ему льстят мои подозрения.
Одним махом он ставит меня на ноги и оценивающе оглядывает со всех сторон.
— Хорошо пришлось платье.
Смотрю на него сморщив нос. Противно. Неужто комплиментами осыпать решил?
— Как раз пойдёт для встречи. Шагай, — толкает меня в направлении самого дальнего вигвама, который стоит на возвышении, одиноко окутанный осеннеми тучами.
— Куда это?
— Ты ещё не поняла, что вопросы здесь задаю я? — больно хватая за локоть встряхивает меня.
Я с вызовом возвращаю ему злой взгляд.
— Так вот оно, ваше хваленное индейское гостеприимство, варвары? — елейным голосом выдаю я, надеясь задеть индейца за живое.
Точо застыл в непонимании.
— Ты снова не поняла. Ты не гость. Ты — пленница.
Я не мигая смотрю на индейца пытаясь разобрать суть прогремевших слов.
Такое чувство, что я собственного тела не чувствую, сложно даже глотать, не говоря уже о том чтобы дышать.
Да я пришла не по своей воле, я не гость, рациональное зерно здесь в этом есть. Но быть пленницей. Именно это определение я к себе осознанно не примеряла.
Всю жизнь в этом племени?
Пока перед моими глазами проносится моя короткая жизнь, я мысленно ставлю крест на желании стать врачом, построить дом, посадить дерево, родить сына, что там ещё по плану у нормальных людей?
Точо все толкает меня вперёд, ему далеко без разницы, что я в шоке, что вот только что до меня дошёл весь ужас происходящего.
— Попробуй только что-то выкинуть, — где то из далека слышу его голос, — три шкуры спущу.
Не успеваю я сообразить, что пора бы ответить ему что-то колкое, резкое, как он оставляет меня у самого входа и растворяется в пустоте.
Я невидящим взглядом смотрю перед собой, четко осознавая, кто меня ждёт за этой дверью. Но решиться на встречу куда сложнее, чем продумывать ее в голове.
Глава 22
«Не только зло, но и добро приходит к нам под разной личиной».
Слова старушки Юны— первое, что приходит мне на ум, как я вхожу в просторный и на удивление уютный вигвам.
Здесь у каждого предмета своё законное место. Первое, что привлекает внимание перья, будто огромным хвост павлина свисают по левую сторону жилища. Под ними аккуратными стопками сложены потрепанные книги с высевавшими обложками. И не парочка, а можно сказать достойная библиотека.
Я медленно обхожу взглядом комнату в поисках чего нибудь приметного, что уже заранее расскажет о хозяине вигвама. Взгляд мой останавливается на ружьё внушительного размера. Его будто недавно сбросили на пол и просто пошли дальше.
Мороз по коже. Ставлю бабушкины зубы, что им недавно был кто-то застрелен. Нервно хихикаю. Бабушка Мискодит всегда так шутила. Но моя шутка явно не к месту.
Я слышу запах пороха и смерти. Мне безумно хочется сбежать, поджилки трясутся.
Но бабушка шепчет:
«О Ноши Тэнкэквуну»
«Да, бабушка, ты уже так говорила. Однако, Точо все таки поймал меня и притащил сюда».
Призывая все возможности логики, которой я честное слово редко пользуюсь я судорожно соображаю.
Если проигнорировать наличие ружья, которое вполне Возможно используется для охоты, то, человек, что здесь проживает несомненно должен быть образованным человеком. Кто угодно книги дома не хранит, так ведь?
К тому же судя по перьям, индеец не раз побеждал в бою и принадлежит к почитаемому роду.
Мне непременно удасться с ним договориться!
Взбодрившись тем малым позитивом, который на минуточку нелегкое дело достать в данной ситуации, потому что он будто последние капли кленового сока весной, я немного помедлив подхожу к комнате.
За мелкими бусами до самого пола проглядывается нечеткий сгорбившийся силуэт.
Нерешительно, едва касаясь, отодвигаю одну ниточку и вижу крепкого старичка лет шестидесяти пяти. Он сидит боком умиротворенно перебирает чётки в руках.
— Вот ты и дома. Добро пожаловать, Амо! — тихо и медленно будто сам себе проговаривает, не удосужившись даже повернуть головы, — Проходи!