Měděný jezdec, to vám není měděný had…

Бедняк мой говорит. —

Червонцев я себе повытаскаю груду,

Так завтра же богат я буду —

И заживу как сибарит”.

Однако ж поутру он думает другое.

“То правда, — говорит, — теперь я стал богат;

Так кто ж добру не рад!

И почему бы мне не быть богаче вдвое?

Неужто лень

Над кошельком еще провесть хоть день!

Вот на дом у меня, на экипаж, на дачу;

Но если накупить могу я деревень,

Не глупо ли, когда случай к тому утрачу?

Так удержу чудесный кошелек;

Уж так и быть, еще я поговею

Один денек;

А, впрочем, ведь пожить всегда успею”.

Но что ж? Проходит день, неделя, месяц, год —

Бедняк мой потерял давно в червонцах счет;

Меж тем он скудно ест, и скудно пьет;

Но чуть лишь день, а он опять за ту ж работу.

День кончится, и, по его расчету,

Ему всегда чего-нибудь не достает.

Лишь кошелек нести сберется,

То сердце у него сожмется;

Придет к реке, — воротится опять.

“Как можно, — говорит, — от кошелька отстать,

Когда мне золото рекою само льется?”

И наконец, Бедняк мой поседел,

Бедняк мой похудел;

Как золото его, Бедняк мой пожелтел

Уж и о пышности он боле не смекает;

Он стал и слаб, и хил; здоровье и покой,

Утратил все; но все дрожащею рукой

Из кошелька червонцы он таскает.

Таскал, таскал... и чем же кончил он?

На лавке, где своим богатством любовался

На той же лавке он скончался,

Досчитывая свой девятый миллион.