— Тоже мне придумала. Шерсть жаркая, он упреет через минуту, — хмыкнула Зоя.
— Эта тонкая, я как раз для лета выбирала.
— Пусть будет шерсть, — кивнула Медея.
— А рубашку из белого льна, который есть у Агафии, — решила Берта.
— Да, у меня есть большой кусок, — радостно подскочила с места Агаша. — Правда, он грубоват…
— Нет, рубашку сошьём из зелёного шелка. У него зелёные глаза, ему пойдёт зелёный, — постановила Медея. — У меня есть отрез.
Все закивали. Спорить с Медеей, как с законной хозяйкой оборотня, никто не посмел. Постанови она сейчас вырядить его в розовый тюль, девочки хором бы поддержали и такое решение. Авторитет Медеи среди сестёр возрос до небес. Невероятно! Она ухитрилась отыскать себе мужчину в этой глуши! Пусть даже оборотня! И главное: приручила его. Вон как старательно готовит завтрак и все время на неё поглядывает. Видно, что волнуется и… влюблён?
Церус ловко нарезал мясо на ломти. Растопив на сковороде сало, побросал в жир кабанятину. Чуть обжаренное сочное мясо — это хорошо. С удовольствием прикрыл глаза, вдыхая его аромат. Только добавить немного перца и соль — и все, идеальный завтрак готов. С гордостью поставил сковородку на стол:
— Ешьте.
Его охотно послушались. Вилки дружно воткнулись в угощение. Девушки старательно жевали, довольные насыщенным вкусом, кивали, тихо переговаривались и исподтишка разглядывали кормильца.
— Рассказывайте, — лениво пережёвывая мясо, потребовал гость от всех сразу.
Узнав, что его пара — человек, Церус решил не торопиться с возвращением на родной берег. Пусть он встретил эту новость шуткой (ему действительно было все равно, кто она: орк или человек), но что скажут остальные? Как отреагируют на такое соседство? Вдруг среди братьев найдётся непримиримый почитатель старых законов? Тогда Медее может грозить опасность. Конечно, никто из стаи не станет нападать на самку собрата, пусть даже человека, вот только ранить можно и словом.
В молодости они всей стаей, напившись, проклинали людей и грозили оторвать голову каждому встречному человечку. Теперь, повзрослев, Церус понимал, что люди отдали дань смерти не меньшую, чем оборотни, и не держал на них зла. Но нужно сначала убедиться в безопасности пары, только после этого забирать её в крепость.
Девушки молчали и жевали. А что им было говорить? И кто должен был отвечать? Может, он обратился к Медее?
— Почему среди вас нет мужчин? — этот вопрос интересовал оборотня больше всего.
— Они не выживают, — отвела глаза Берта.
— Не понимаю, — нахмурился оборотень.
— Мужчины никогда не выживают. После Красного мора остаются только девушки, — пояснила Медея.
— Обычно совсем молодые, — добавила Берта. — Редко дети или взрослые женщины.
— Мужчин нет?
— Тут? Нет, — мотнула головой Медея.
Оборотень удовлетворённо улыбнулся.
— А почему вы живете здесь? На болотах может быть опасно. Или… — кажется, он начал догадываться. — В городе обижают?
— Это из-за закона, — грустно скривилась Зоя. — Мы считаемся заразными, потому нас ссылают в специальные обители — такие, как эта.
— Бред! — фыркнул оборотень и откинулся на спинку стула. Ненадёжная конструкция протестующе заскрипела. — Морная пыльца разит и тут же гибнет сама. Все знают, что в теле она не живёт.
— Знают. Теперь. Но закон не отменяют. Да и предрассудки… Они страшнее любых законов, — грустно буркнула Зоя.
Церус покачал головой. Он и раньше был не самого лучшего мнения о людях, а теперь они совсем потеряли уважение в его глазах. Но он все исправит. Этот разваливающийся сарай, который они называют домом… Нет, его пара здесь не останется.
Плотно позавтракав, Церус вышел во двор. С интересом наблюдал за суетой девушек и принюхивался. Кто-то из братьев наверняка крутился рядом. Не могли они оставить это поселение без надзора.
И точно, совсем рядом, за забором, Церус унюхал Мариона.
— Я пойду осмотрюсь, — предупредил Медею.
Она и несколько девушек что-то торопливо шили, собравшись под навесом.
— Сейчас, одну минуту, — она нервно глянула на полотенце, заменявшее ему одежду.
Церус уже привык к нему и свободно щеголял среди взволнованных девушек.
— Готово! — радостно воскликнула Берта.
Она и три другие девушки отрезали свои нитки от черных штанов, которые шили вместе.
— И у нас. — Меди перекусила нитку. Развернула свободную рубаху, скроенную на деревенский манер. Без пуговиц, только широкий ворот.
— Ого! Это мне? — удивился Цер. — Не ожидал… — Он даже смутился. — И когда успели? И раскроить, и сшить.