Пока оборотни возились за кустами, девушки как ни в чем не бывало поднялись и отряхнулись. Подхватив вязанки тростника, они взялись за руки и, весело переговариваясь, пошли в обитель.
Поздно вечером, сидя на своей постели, Сардер делился увиденным с Вердером, своим соседом по койке:
— Подкралась, подлая, напала со спины! — Сардер раз за разом прокручивал в голове произошедшее. — Отняла её последнюю еду! — бедняга чувствовал себя беспомощным. Он тяжело вздохнул. — Теперь моей малышке нечего есть. Она ляжет спать с пустым животом, будет всю ночь ворочаться и не сможет уснуть от голода…
В это время в другой стороне комнаты то же самое происшествие описывал братьям Сфелер:
— Она крадётся, как настоящий хищник! Даже трава не шелохнулась под её маленькими ступнями. Зашла с подветренной стороны, да так тихо, что ни единого звука не было слышно. Моя девочка! — Сфелер с улыбкой гордости откинулся на постель. — На охоту буду с ней ходить, — стал мечтать вслух, довольный. — Да-а-а… На рыбалку… — зевая, добавил.
Вердер решил напомнить другу подробности отношений их вожака — хотел отвлечь расстроенного Сардера.
— А Гелиодор сам кормил Бёрк. Помнишь? Яблоки там, то-сё.
— Яблоки? — Сард задумался. В подвале нет яблок — ещё не сезон. Но был мёд. — А мёд? Человеки едят мёд? — с надеждой посмотрел он на соседа.
— Не знаю, как эти, а Бёрк лопала всё.
Сардер подскочил с кровати и помчался в погреб. Вердер заснул, так и не дождавшись его обратно.
***
Ужин снова готовила Медея. Церус крутился рядом, старался не выпускать летнюю кухню из поля зрения, но не бездельничал. В руках молоток, в карманах гвозди. Оборотень, как хороший хозяин, только что обзавёдшийся деревенским домиком, весь день оглядывал новые владения и прикладывал руки там, где требовалось. Укрепил скрипучие топчаны, выровнял покосившийся над очагом навес, соорудил из прутьев ограду вокруг курятника. Почему-то кудахтавшие и бегавшие по всему двору курицы его раздражали.
Когда еда была готова, Медея ударила в колокол, созывая девушек к столу.
— Интересная штука. — Оборотень оглядел расколотый сбоку колокол. — Нужно и себе что-то такое придумать.
— А вы как всех зовёте? — спросила Медея, расставлявшая на столе тарелки, ловко увернулась от цепких лап двуликого и с притворным недовольством шлёпнула его по руке.
— Не зовём вовсе. Кто хочет есть, тот сам за временем следит. Не успел — остался с пустым пузом.
— Как строго! — восхищённо воскликнула подошедшая Зоя.
На руках она держала полосатую кошку с оторванным ухом.
— Твоя? — кивнул на зверя Церус. — Ишь какая.
Хотел погладить, но кошка недовольно зашипела.
— Да, моя, — кивнула Зоя и погладила спину вздыбившейся питомицы. — Красивая, хотя вид у Пушинки довольно злобный. И характер.
— Пушинки? — Оборотень чуть не подавился ягодным компотом, который как раз отпивал из большого кувшина, и посмотрел на короткошёрстную облезлую животину.
— Иногда я представляю, что она полжизни плавала на пиратском судне и ходила с матросами на абордаж.
— Не удивлюсь, если это на самом деле так, — отвёл взгляд Церус.
— Остальные намного ласковей, — сказала Медея, поставила во главе стола большую тарелку, наполненную густыми щами, и указала на неё оборотню.
— Я видел тут много кошек.
Церус уселся на стул и стал дуть на горячую еду. За ложку не брался — ждал, пока все девушки сядут за стол.
— Это мы привезли. У нас у каждой своя котейка. — Берта уселась по левую руку от Церуса, а Медее кивнула на место справа от него.
— У некоторых две. — Зоя отпустила кошку и села за стол.
— А у некоторых семь! — засмеялась Дина и похвасталась: — Моя кошка окотилась — шесть котяток. Вот!
— А у нас в замке их нет. Мы как-то не подумали привезти и теперь жалеем. Зимой мышей набежало! Как почуяли, что в крепости запахло едой, так рванули в неё со всей округи. Теперь воюем с ними. Может, поделитесь с нами зверьём?
— Пусть Меди отдаст тебе свою, — посоветовала Берта, невинно хлопая глазами.
— У меня нет кошки.
— Дина ведь пообещала тебе котёнка, и ты уже выбрала одного. Отдай его Церусу.
— Отдашь? — оскалился в хитрой улыбке Церус.
— Наверное, — Меди застыла, почувствовав, как под столом рука Церуса нежно гладит её коленку. — Когда он немного подрастёт.
— Это твоя шапка с красными ягодами? — спросил Церус у Агафьи, подошедшей последней.
Та только развязала ленты и ещё не отложила свой головной убор в общую кучку.
— Шляпка, — как маленького ребёнка, поправила Церуса Меди. Отодвинула наглую лапу, щупавшую её под столом, и пододвинула к его тарелке лепёшку. — Ешь.