— С рябиной, — Агафья повернула к двуликому верхнюю сторону шляпы.
— А-а-а, с рябиной — значит, Улекса, — довольно кивнул Цер.
— Улекса… что? — насторожилась Агафья.
— Брат мой Улекс. — Церус жадно откусил от мягкой лепёшки и, щурясь от удовольствия, стал жевать. С нежностью посмотрел на стряпуху. — Вкуснота.
— Брат — то есть один из стаи? — уточнила Агафья.
— Остальные да, а Улекс мне брат кровный. Нас в стае Черного зверя трое Кифов: я Церус Киф, потом Улекс Киф и младший наш — Вердер Киф.
— Ого! — восхитились девушки.
— И что брат? — Меди подала Церусу ложку.
— Так выбрал её, — Церус ложку взял и указал ей на севшую с другого края Агафью.
— Куда выбрал? — удивленно посмотрела на девочек Агаша.
Может, пока она полола тыквы, тут проводили какой-то конкурс?
— Своей парой, — Цер зачерпнул щи с крупным куском мяса и подул на него.
Медея повернулась к подруге.
— Видимо, хочет с тобой встречаться, — неуверенно пояснила взволнованной девушке.
— Почему встречаться? — Церус, собиравшийся уже положить ложку с едой в рот, остановился. — Жить!
— Жить — в смысле же-же-жениться? — заикаясь, уточнила Агафья и посмотрела сначала на оборотня, потом на Медею.
— Кажется, так, — пожала плечами кухарка. — Очень шустрый народ эти оборотни.
— А что? — Церус не понял, хвалят их или осуждают. — Вполне нормальное поведение. А то зазеваешься и останешься ни с чем.
— Тоже верно, — кивнула Берта.
— И никто не заставляет. Если не понравится — гони прочь, — обратился Церус ко всем сразу.
— Ага, — прошептала Агафье соседка Зоя, — гони — и останешься без мужчины.
— А что там было про красные ягоды? — напомнила Виродара. — Не о смородине ли ты спрашивал?
— О смородине, — кивнул оборотень и внимательно посмотрел на девушку.
— У меня смородина. Красная.
— Хорошо, — кивнул Церус.
А она милая. Светлые волосы, карие глаза, как у напуганного оленя, и видно, что не склочная. Ишь как потупила взгляд.
Медея, видя, как внимательно разглядывает сестру оборотень, недовольно толкнула Церуса локтем в бок — нечего пялиться, смущать девушку.
— Тебя выбрал Марион. — Церус расценил жест как проявление ревности и довольно улыбнулся.
— Марион, — растерянно повторила Виродара.
— Он хороший, умный. — Церус скривил губы, вспоминая его выдумку с Медеей.
— А васильки?
Зоя и остальные девушки не ели. Они смотрели на оборотня, жадно поглощавшего еду. Смотрели с надеждой. Неужели у них появились ухажёры? Настоящие! У всех! Или нет? Сколько их там, в замке? И все ли такие красавцы, как Церус?
— Васильки — Сардера, — понимающе улыбнулся Церус и, отложив ложку, стал перечислять старательно заученный список. — Ромашки — Сфелера, Вардер выбрал тюльпан.
— Розовый тюльпан, — радостно вздохнула Талигна.
— Гердер взял нарцисс, Кохалонг — гвоздики, — говоря, Церус загибал пальцы.
Перечислив кого вспомнил, оглядел девушек. Кажется, назвал всех. Человечки, радостные и возбуждённое, повторяли имена своих кавалеров и довольно хихикали.
— А с подсолнухом? — обычно суровая Берта как-то сникла.
Она сидела растерянная и нервно вертела в руках ложку.
Церус задумался, перебирая в голове сказанное Марионом.
— Нет, с подсолнухом не было.
Берта всхлипнула, её губы дёрнулись — она готова была разрыдаться.
— Странно, — прошептала Зоя, глядя на Берту. — Это совсем не похоже на неё — плакать из-за мужчины. — Характер у всеми признанного лидера был несгибаемый.
Видя такую реакцию, Церус ещё раз перебрал в голове всех собратьев. Пересчитал по пальцам. Не могло так быть, чтобы девушка осталась не выбранной. Оборотней больше, чем проклятых.
— А! Вспомнил! — радостно воскликнул Церус и хлопнул себя ладонью полбу. — Аксинит! Вот кого не назвал. Только у его пары шляпа с жёлтым колесом.
Берта опустила голову на руки, сложенные на коленях, и горько зарыдала.
— Ну я же тебе говорила, что лепесточки нужно вышивать подлиннее, — желая успокоить подругу, Зоя погладила её по спине. Тон её был сочувственным, но с нравоучительными нотками.
На неё зацыкали со всех сторон. Девушки осуждающе зыркали на Зою и качали головами. Нашла время для поучительных лекций. Рядом села Медея, провела ладонью по голове плачущей Берты, поправила её тяжёлые косы.
— Да ладно тебе, нашла из-за чего расстраиваться. Я вот тоже в вышивке не сильна, у меня все лепестки получаются кривыми.
Берта подняла голову, вытирая слезы.
— Не из-за этого, — замотала головой. — Я думала, что никому не нужна, что меня не выбрали. — И, снова спрятав лицо в ладонях, заревела с новой силой.