— Сюда, — добруша замерла перед чернотой.
— Куда? Это же просто стена!
Доти не слушала её, а привычно исчезла. Опять прошла сквозь каменную преграду и оставила Медею одну. В этом подземелье. Страшном.
В каменном монолите что-то щёлкнуло, и поперёк стены пошла трещина. Она быстро расширялась, и Меди испугалась — вдруг потревоженный свод коридора сейчас обвалится? Тогда она окажется под завалом, и никто никогда не найдёт её здесь.
«А нечего было таскаться по замку с незнакомыми домовыми и крысами», — мстительно подумала Меди и вытянула вперёд руку со светляком. Хотела лучше рассмотреть проход. Ведь на самом деле перед ней была не стихийная трещина в стене, а именно тайный ход.
Ещё мгновение камень разъезжался в стороны, и вскоре Меди осветил яркий луч света.
— Сокровищница… — заворожённо прошептала она.
Перед Медеей открылась огромная пещера. В ней было светло, как днём. Всё из-за светящихся камешков наподобие того, что Медея держала в руке. Ими здесь были украшены все стены и сводчатый потолок. Десятки, сотни больших и маленьких артефактов. Уже это стоило баснословных денег, но светляки были лишь крохой в собранных здесь богатствах. Медея увидела сундуки, заполненные красивой посудой, резную мебель, отделанную камнями, статуи и статуэтки, оружие, наваленное вдоль стен. Столько всего…
— Сюда, — пискнула Доти и запрыгнула на мраморный столик. Вниз, словно горох, посыпались крупные жемчужины, задетые добрушей. Видно, нитка, на которой они были нанизаны, порвалась и ожерелье распалось. — Здесь, — Доти указала Медее на открытый ларец.
— Какая красота…
Медея с вожделением уставилась на дорожный набор, который показывала домовичка. В деревянном ящичке, отделанном серебром, лежало много полезных для каждой девушки вещиц. Щётки для волос, гребни, заколки и шпильки, хрустальные флаконы для духов. Все в том же стиле, что и расчёска, которую принесла Медее Доти. А вот и место, где она лежала — выемка точно такой формы и размера. Так вот откуда взялась дорогая штучка.
Медея взяла один флакончик, окрутила пробку. За столько лет жидкость испарилась, оставив только тёмный след на донышке пузырька.
— Пахнет волшебно, — с наслаждением закрыла глаза.
Ваниль, лимон и мята. Чарующее сочетание. Она бы с удовольствием пользовалась такими духами. Интересно, можно их воссоздать?
Меди вернула флакон на место и медленно пошла по пещере.
— Что удивительно, тут сухо и совсем нет пыли, — сказала шедшей рядом добруше.
— На Скраду наложены чары, — повела в воздухе руками Доти. — Охранные.
— Скрада? — что-то устрашающее было в этом слове. Скрадывать? Скрывать? И ещё… она где-то читала… Только слово чуть отличалось. Крада. — Погребальный костёр, — прошептала Меди, вдруг оказавшись перед огромной каменной выемкой размером с большую комнату.
Она была заполнена пеплом.
— Все здесь, — Доти схватилась за край плаща Медеи и вытерла им набежавшие слезы. — Прежние хозяева и хранители, они все здесь, — указала на слежавшийся за долгие годы пепел. — Когда проклятье Каройдомуса поразило крепость, тут прощались с хозяйками. Хранительницы тосковали от их гибели и тоже входили в огонь. Не желали оставаться без них.
— Что? Ты говоришь про эпидемию? — шокировано переспросила Меди. — Про эпидемию Красного мора?
— Мора, — кивнула Доти. — Её вызвала пыльца Каройдомуса. Каменного цветка. Ты тоже им отмечена, — добруша показала на лицо хозяйки. — Только Мёд победила. Новой хозяйке ничего больше не грозит. И Доти ничего не грозит, она не будет тосковать и не сгорит от тоски.
— Это ужасно! То, что ты говоришь. Получается, что когда оборотницы умирали, их сжигали, и добруши, вроде тебя, добровольно шли в огонь вместе с ними?
— Так лучше, — пожала плечами Доти. — Боль утраты так велика… Когда моя будущая хозяйка умерла в утробе своей матери, я тоже тосковала. Но мы не были связаны, не были знакомы, потому Доти осталась. Хозяева замка, двуликие, тоже тосковали. Тут было много горя… А потом они мстили, — домовушка вздохнула и вытерла слезы. — Крепость начала умирать, и хранители умирали вместе с ней. Мой дед был последним и, когда его хозяин ушёл, отправился следом за ним, а Доти осталась одна. Не на кого было смотреть, только крысы…
Медея присела и погладила бедняжку по голове.