— О! Кошечка! — восторженно пискнула домовичка. — Доти подарили кошечку!
— Надеюсь, Саймон не будет против? — спросила Меди и, взяв верхнюю салфетку, вытерла рот.
— Нет, что ты! Они подружатся, — уверенно заявила домовичка, качая котёнка, словно дитя.
— Кто такой Саймон? — подозрительно покосился на Меди Церус. — Ещё один домовик?
— Это крыса, — прошептала Медея. — Он живёт в подвале и кажется ручным.
— Ну и общество собралось… — брови оборотня недовольно сошлись на переносице. — Кто ещё тут водится? Жабы? Призраки?
— Хуже. Люди, — хихикнула Медея и бросила салфетку, воскликнув: — Лали! — побежала к двери. — Милая, это ты?! Что с тобой случилось?!
Медея огладывала и ощупывала ещё вчера умиравшую подругу, сейчас похожую на цветущую розу.
— То же, что и с тобой, — звонко засмеялась Лали. — И с Зоей.
На имя отозвалась кучеряшка, и три девушки, обнявшись, спотыкаясь и смеясь, закружились в хороводе.
— Я хочу так же, — Берта указала на них Аксиниту. — Сейчас!
— Я не… — в растерянности оборотень посмотрел на девушек, потом на братьев и натолкнулся взглядом на довольного Сардера.
Тот стоял, опершись спиной на дверь, и улыбался.
— Как? — беззвучно спросил Акс. Сардер молча отодвинул край рубашки, показал шею с белёсым шрамом. — Понял, — кивнул Акс. Подскочил к Берте, обнял и без предупреждения укусил её за шею. Берта взвизгнула и попыталась вырваться, но её крепко держали. — Это парная метка, — разжав зубы, пояснил Акс. — Извини, но так нужно, — и облизал её шею.
— Традиции, — понимающе кивнула Берта.
Прочувствовав на себе твёрдый прикус двуликого, она как-то сразу наполнилась уважением к нему. В девушке проснулась робость и почитание.
— А теперь ты укуси его, — потребовал Сардер.
— Зачем? — Берта пугливо оглядела собравшихся.
— Зачем? — переспросили сестры.
— Метка должна быть парной, — с умным видом заявил Сардер.
Все посмотрели на него, на Зою.
— Нужно, значит, нужно, — кивнул Аксинит.
— Ну, Берта, кусай уже, — потребовала Агафья.
— Я… Как-то… — Бёрта с ужасом посмотрела на двуликого. Тот с готовностью подставил ей свою шею. — Как-то странно.
— Без этого никак, — покачал головой Сардер.
— Кусай! Кусай! Кусай! — начали хором скандировать девушки.
Двуликий подошёл совсем близко и прижался шеей к её губам.
— Не могу, — оттолкнула его Берта.
— Нужно её разозлить, — подсказал Аксиниту Сард. — Я всегда готов кого-нибудь цапнуть, когда зол. Давай, Акс, взбеси её.
Аксинит глянул на суровую Берту и, недолго думая, положил руку на её грудь. Сжал.
— А! — взвизгнул, когда тяжёлая пощёчина обожгла лицо.
— Я сказал разозлить, а не обесчестить, Акс, — скривился Сардер.
— Да пошли вы все! — от стыда красная, как помидор, Берта схватила Аксинита за грудки, дёрнула на себя и, зажмурившись, впилась зубами в основание его шеи.
— Ура! — закричали вокруг.
Когда Берта отпустила двуликого, все внимательно уставились на неё. Ждали.
— И как скоро это случится? — шёпотом спросила Агаша.
— В следующее полнолуние, — заявил тонкий голосок.
— Доти? Что ты знаешь об этом? Ну же, говори, — строго приказал Церус.
— Доти много читала, — домовичка продолжала обнимать уснувшего котёнка. — И про превращение тоже. Волшебство происходит в полную луну.
— Уверен, что это правда, — кивнул Церус. — Медея ведь не сразу обратилась, только сегодня ночью.
— А сегодня ночью как раз было полнолуние. Значит, ждать ещё месяц, — расстроилась Агафья.
— Ничего страшного, месяц пролетит как один день, — уверенно заявила Берта.
— Почему? — уставились на неё девушки.
Всем хотелось поскорее стать здоровыми и красивыми.
— Так всегда бывает, когда много забот, — понял Аксинит.
— Точно! — кивнула Берта. — А тут дел выше крыши. Ну показывай, где живёшь. Я слышала, у вас всех отдельные комнаты.
— Отдельные башни, — губы оборотня растянулись в игривой улыбке. — И в моей точно найдётся, чем заняться.
10. Каройдомус
10. Каройдомус
Сегодня Медею не пришлось уговаривать — она сама осталась в замке и весь вечер что-то старательно шила, сидя в башне у окна. Отмытая до блеска оконная створка была приоткрыта, и в комнату дул свежий вечерний ветерок. Он пах цветами диких груш и хвоей, нагретой за день. Внизу, за стенами замка, стрекотали сверчки и цикады. Совсем рядом, усевшись на выступ подоконника, распевал соловей.
Последние дни в замке царил хаос. Всё смешалось в жизни оборотней и проклятых. Девушки сновали туда-сюда, выбирая себе место, а оборотни постоянно крутились рядом, одновременно и помогая им, и мешая.