Церус настойчиво требовал от Медеи окончательного переезда к нему, но пока она согласилась только на ночёвки, а днем пропадала на огороде или в лесу, собирая травы. Слишком быстро перевернулась её размеренная жизнь, слишком много стало в ней двуликого и мало личной свободы, а свободу она любила. Теперь нужно постараться и привыкнуть, освоиться со своим новым телом и с этим мужчиной.
— Иди ко мне, милая. — Церус вошёл в комнату мокрый, распаренный.
Они всей стаей топили баню. В крепости, оказывается, есть большое строение, отведённое под купальню. В нем и чаша с водой, и парилки, и комнаты, где вода, проходя по трубам, лилась с потолка. Меди ходила искупаться и подивиться на хитрые приспособления, но быстро вернулась к своему занятию. Церус же, проведя весь день за работой на реке, долго парился, восстанавливая силы.
— Ещё немного, — Меди глянула на обнажённого мужчину и отвела глаза. С трудом. Он красив и притягателен. Когда оказывается рядом, её тело словно окатывает жаром. — Ещё несколько стежков, и я закончу.
— А я?
— А ты отдыхай. Пока…
Цер не стал спорить. Голышом улёгся на кровать, прикрыв углом одеяла только причинное место. Стоически зажмурил глаза.
«Терпеливый», — усмехнулась Медея.
И добрый. И загадочный. Из-за его молчаливости Меди очень мало знала о его прошлом. Да особо и не интересовалась им. Как так? Ведь мужчина рядом с ней сейчас должен был занимать все мысли. Новые отношения — это всегда так волнительно для девушки. Неужели сердце Медеи не дрогнуло от внимания красавца-оборотня? Ещё как дрогнуло и делало невероятные кульбиты, стоило только двуликому оказаться в поле зрения, но…
Медею томила одна нехорошая загадка, вопрос, который, словно гниль, съедал её изнутри и мешал спокойно жить дальше и радоваться новым отношениям.
— Доти, — Медея наклонилась и постучала по каменной кладке.
Условный знак, который они оговорили с хранительницей. Доти чувствует, слышит башню и, если три раза стукнуть, обязательно прибежит.
— Зачем ты зовёшь её? — оборотень резко открыл глаза и приподнялся на кровати. Значит, не успел заснуть. — Потом от неё не избавиться, а я хотел… — жалобно посмотрел на Медею.
— Придётся отложить твои хотелки, — усмехнулась Меди и перекусила нитку.
Пусть это будет ему наказанием за нежелание отвечать на вопросы о проклятье. Церус так старательно отмахивался от них, делал вид, что ничего не знает о Каройдомусе. Ладно. Хорошо. Медея найдёт другой способ выяснить нужные ей подробности.
— Хозяйка, звала? — сонно потирая глаза, спросила домовичка, вышедшая из стены.
— Я разбудила тебя? Извини, малышка, — Медея погладила добрушу по голове.
Это даже хорошо, что она сонная, может, не почувствует подвоха и всё расскажет.
— Хотела порадовать тебя обновкой. Не могла ждать до утра. Примеришь? — Меди расправила крошечное платьице.
— У-у-у! — как маленький волчонок, взвыла домовичка. — Мне?! Это мне?! — Выхватила из рук Медеи жёлтое платье и радостно запрыгала по полу. — Доти подарили наряды! — Тут кое-что еще, — Меди показала белую кружевную вещицу.
— И панталоны! — восхищённо выпучила глаза добруша. — Как у хозяйки!
Доти запрыгнула на колени Медеи и перебралась на подоконник, где лежали швейные принадлежности и остатки материи.
— И шляпку, — Меди поставила перед домовичкой небольшое зеркало, украшенное жемчугом — только сегодня принесла его из сокровищницы.
Доти, успевшая отбросить свою старую накидку и натянуть платьице, отражалась в нем в полный рост. Медея аккуратно надела на рыжую голову домовички зелёный шёлковый колпачок с небольшими полями.
— И панталоны, — Доти натянула нижнее белье, которого раньше у неё не было. Задрала юбочку и полюбовалась, глядя в зеркало, на пышные кружева коротких штанишек. — Я теперь как хозяйка! — радостно заявила Медее.
— Нравится?
— Ещё как! — добруша кружила перед зеркалом, словно цветная юла.
— За ночь я ещё что-нибудь сошью. Последнее время меня так мучит любопытство, что совсем не могу уснуть, — грустно вздохнула Меди.
Слишком громко, слишком театрально.
— Почему хозяйка волнуется? Что её мучит? — Доти, забыв о своих новых одеждах, схватила руку Медеи и заглянула ей в лицо.
— Цветок Каройдомуса — что это за чудо? Очень он интересный, мне так хочется узнать всю его историю, — нарочито горько вздохнула Медея и повертела в руках черный камешек. Все это время он лежал на краю подоконника, будто случайно тут оказался. Меди грустно посмотрела в темное окно. — Нет, не усну, и всё из-за любопытства, — снова наигранно вздохнула.