— Но никто, кроме людей и оборотней, не болеет? — задумчиво спросила Медея.
— Проклятье легло на тех, кого коснулось в первую ночь. В том и была хитрая ворожба. Не просто болезнь, а проклятье. — Доти почесала когтистой ручкой своё ухо.
— И теперь два наших вида словно помечены, — грустно усмехнулся Церус. — Мы мишени для Красного мора. Зараза, встретившись с нами, узнает нас и атакует.
— Но хозяйке больше нечего бояться, — радостно воскликнула Доти. — Хозяйка избранная, она победила.
— Да, Медея у нас настоящее чудо. — Церус нетерпеливо отбросил одеяло и встал с кровати. — И ей пора спать. И Доти пора спать, — многозначительно посмотрел на добрушу.
— Спокойной ночи! — пискнула домовичка. — Пойду покажу свои панталончики кошечкам. Кошечки ещё не видали таких панталончиков, — и бесшумно исчезла в стене.
— Вот уж сомневаюсь, что в том женском царстве, что за рекой, кошки обошли своим взглядом нижнее бельё. Небось, и не глянут теперь на новые панталоны. А вот я бы сейчас посмотрел на рюши и кружева, что скрыты под твои платьем.
Оборотень подошёл к Медее, стоявшей к нему спиной. Меди не попрощалась с домовичкой и не отвечала на заигрывания Церуса. Её спина была прямая, словно доска, и напряженная, как струна лука.
— Всё в порядке? — Церус обнял её, заворачивая в свои объятья, словно в тёплый плед. — О небо, какие ледяные руки, — Церус обхватил её сжатые ладони и поцеловал. — Милая, что случилось? Ты замёрзла? Заболела? Меди!
Повернул её к себе и посмотрел в осунувшееся лицо. Увидев помертвевший взгляд пары, двуликий не на шутку испугался.
— Проклятые сказки! Зачем разрешил рассказывать их? Эти глупости. Это старые уже ничего не значащие уже глупости. Слышишь, Меди! Но почему ты так взволнованна из-за них? — приподнял голову девушки и всмотрелся в глаза.
— Это очень важно… — прошептала она побелевшими губами.
— Было когда-то, — замотал головой Церус. — Теперь нет. Теперь это лишь старые россказни. Всё забыто. Между нами нет разногласий. Несмотря на все препятствия, мы здесь, мы вместе.
— Мне нужно вернуться, — словно замороженная, прошептала Медея.
— Куда? — растерялся Церус.
— На Людожит. Домой.
— Что? Сейчас? — оборотень с удивлением посмотрел в темноту за окном.
— Как можно быстрее.
— Да что тебе понадобилось в обители среди ночи? Нитки? — Церус не понимал причину её состояния.
— Не в обитель, — покачала головой девушка. — Домой. Туда, где я родилась. Я должна вернуться к… к… к своему мужу, — с трудом выговорила Медея. Все внутри нее воспротивилось этому слову.
— У тебя нет мужа, — зло ответил оборотень. — Только пара! Только я! — Церус взбесился от упоминания о сопернике.
— Есть! — жарко возразила Медея. — Ты ведь ничего не знаешь обо мне. А я была замужем и…
— Знаю, — оборвал её Церус. — Пусть не все, но девушки рассказали. И про мужа, и про дитёнка. Прости. Мне жаль, что у тебя так вышло, — он обнял её и уткнулся в медную косу.
Неужели его избранница всё еще помнит того мужчину? Любит? И хочет бросить его — Церуса? Вот причина её закрытости. Выздоровела и задумала вернуться к бывшему?
Страх наполнил сердце двуликого. Оно сжалось от боли.
— Но подумай, ты ничего не забыла? Кто ты?
— Проклятая, — прошептала Медея и посмотрела в межоконную нишу.
Там в старом зеркале была хорошо видна обнимающаяся пара, подсвеченная отблесками огня, вспыхивавшего в камине. По щекам медноволосой девушки бежали слезы.
— Была проклятая и изгнанная своим народом. Хорошо, что ты это помнишь. А теперь у тебя другая жизнь. Ты двуликая. Ты моя. — Церус жарко поцеловал Медею. — Моя пара. И у тебя нет мужа, есть только я. Пара — это больше, это как половина тебя. А если ты хочешь вернуться к нему… — оборотень зажмурился, словно от боли, но продолжал нежно обнимать девушку. — Тогда я убью его!
— Нет!
— Да! Оторву ему голову. Не отдам тебя другому.
— Да нет же! — воскликнула Медея и ударила Церуса в грудь сжатыми кулачками. — Ты думаешь не о том! Я не собираюсь возвращаться к нему. Он отрёкся от меня и снова женился. Тут другое. Я должна вернуться и узнать правду. В том, что случилось со мной, есть какая-то загадка… Или ошибка.
— Верно-верно. Ты говоришь загадками. От непонимания моё сердце обливается кровью. Расскажи, объясни мне всё. Я хочу знать, о чем ты думаешь.
— Моя болезнь, она… Все так внезапно началось…
Медея прижалась к Церусу, желая согреться — от воспоминаний её пробил озноб. Точно, как в тот вечер, когда она покинула семейный ужин.
— Ничего удивительного. Красный мор не из терпеливых.
Церус подхватил Медею на руки и отнёс в кровать. Устроил в своих объятиях под одеялом, поцеловал в лоб и мокрые щеки.