— Послушай. Внимательно. Помоги разобраться, может, я что-то упускаю. — Меди доверчиво прижалась к широкой груди оборотня. Чувствовала, что может положиться на него. — Моя семья решила провести лето в деревне у бабушки. Перед отъездом он… Вейд Горнер…
— Тот, что был мужем? — ревниво уточнил Церус и презрительно фыркнул.
— Он самый. Вейд подарил мне шкатулку и велел не открывать, пока не окажемся на месте.
— Ты не удержалась и открыла? — предположил Цер.
Он слышал несколько старинных сказаний, где все плохое начиналось вот так же — из-за невыполненного приказа. Или из-за женского любопытства.
— Нет! Я сдержалась! — Медея возмущённо свела брови. — А в шкатулке… Там было это, — Медея раскрыла ладонь и показала Церусу цветок Каройдомуса, один в один походивший на камень из её прошлого. — Только этот пустой, а тот…
— А тот?
— Мой брат сделал так, — Медея приложила камень к губам и подула в маленькое отверстие. Слышно было, как воздух проходит в пустом нутре цветка и выходит в дырочку на удлинённом конце. — Я видела красную пыль.
— А потом? — Церус стал походить на каменное изваяние. Его челюсть крепко сжалась, а все мышцы тела напряглись.
— Потом все умерли, — вздохнула Медея.
— Он мог не знать.
— Мог.
— А мог сделать нарочно. Причины на то были? — Церус осторожно гладил свою пару по голове.
— Деньги. Матушка называла его нищим принцем, а моя семья была самой зажиточной в округе. После… все досталось ему.
— Если так…
— Он убил меня, Церус! — воскликнула Медея и, подняв голову заглянула оборотню в глаза. — Я уверена! Чувствую вот здесь, — тронула у сердца. — Он убил меня. Всех! — по щекам девушки катились слезы. — Он не мог не знать… Я чувствую, — и зарыдала на груди оборотня.
Больно… как же больно. От предательства? Нет. От дурости своей. Ведь если её подозрения правильные, то это она стала причиной смерти своих родных. Своей семьи.
— Ведь говорила мне маменька, — рыдала Медея, — предупреждала. Он ей не нравился. Только так красиво умел говорить, расхваливал… Ухаживал…
— Тише, — Церус нежно обнимал Медею, баюкал. — Все в прошлом.
— Нет! Ничего не в прошлом. Я должна знать наверняка. Понимаешь? — Она обхватила ладошками загорелое лицо Церуса. — Не смогу жить с подозрениями, — она заглянула ему в глаза. — Я должна вернуться.
— Это дело… серьёзней, чем может показаться.
— Ты против?
— Нет. Если это тревожит мою пару, значит, тревожит и меня. И это всё… То, что произошло — это тёмные делишки. Такие не должны оставаться безнаказанными. Хочешь вернуться?
— Да! — с надеждой посмотрела на Церуса.
— Отомстить, если виноват?
— Да! — радостно воскликнула Медея и кровожадно блеснула глазами.
— Тогда я в деле, — кивнул Цер. Он не собирался отпускать свою девушку одну, да ещё в людское логово. — Только не будем действовать с горяча.
— Нужно всё обдумать, — согласилась Меди.
— Подождём возвращения альфы, обсудим, посоветуемся.
— И отправимся на Людожит. Я вернусь домой, — глаза Медеи уставились в тёмное окно. — Домой… В город Встреч.
***
Небольшой обоз подъехал к крепости ближе к обеду. Ворота её были закрыты, стояла тишина.
— Как-то тихо тут, — почесал голову Зоран. — Не слышно ни молотков, ни пил, а по плану должны были чинить конюшню.
— Видно, совсем разленились без моего надзора. — Гелиодор соскочил с лошади и пошёл открывать воротину. — Заперто, и часового не поставили, — альфа рассержено ударил по обитой железом двери.
— Поставили, — послышалось радостное из-за стены.
Невидимые для приехавших запоры звякнули, и тяжёлая створка отодвинулась. В проем высунулась коротко стриженная голова Ксинита.
— Только мы обедать ходили, — улыбаясь так, что были видны все зубы, пояснил он. — Здравствуй, вожак.
— Приветствую, малой. — Гел протянул руку, пожал ладонь приблудыша и, словно пробку из бутылки, высмыкнул его из ворот. — Дай посмотреть на тебя, ишь как обкорнали, — хлопнул по плечу.
К ним подошёл Зоран, Варис. Молодого оборотня оглядели.
— Это Лали. Она впервые стригла…
— Лали? — хором спросили двуликие.
— Пара моя, — томно вздохнул Ксинит и указал за ворота.
Из-за них пугливо выглядывала взволнованная девушка.
— Лали! — взвизгнула Бёрк, сидевшая на облучке и державшая вожжи телеги. Спрыгнула с неё и попала в объятья подруги. — Ты… ты…
— Выздоровела! И я оборотень! — радостно обнимала её подруга.
— И я оборотень, — из-под полога повозки высунулась улыбающаяся Лучана.
— И я оборотень, — очень чётко сказал Сфенос, оказавшийся рядом.