Солнце грело не назойливо, приятно. Шелестел камыш у берега, стрекотали кузнечики, над головами кружили юркие стрекозы. Пахло полевыми цветами, в изобилии росшими у реки, и свежей травой, которую тут изрядно помяли.
— Хорошо как.
Голова Церуса лежала на коленях Медеи. Как быстро он сжился с этой девушкой, сроднился с ней, словно она всю жизнь была рядом.
Медея старательно выплетала венок из ромашек и колокольчиков. Делала вид, что не замечает, как влюблённо смотрит на неё двуликий. Отвлекал.
На нос Церуса, словно птичье пёрышко, опустился случайно оторванный лепесток. Набрав в легкие чуть больше воздуха, оборотень лениво сдул его.
— Ещё, — звонко засмеялся Сфенос и положил на нос Церусу ещё один лепесток.
— Фу-у-ух, — дунул двуликий.
Лист, подхваченный мощным потоком воздуха, улетел куда-то к воде.
— Ещё! Ещё! — захохотал ребёнок и собрался повторить шутку.
— Иди поиграй с Зораном, — остановил Сфена отец и показал на двух оборотней, сидевших в сторонке и с завистью поглядывавших на парочки.
— Он злой, — Сфен покачал головой. — Все время рычит.
— Я бы тоже рычал, если бы не встретил твою маму. — Гелиодор ласково посмотрел на Бёрк, которая с удочкой топталась у воды.
Вместе с Лучаной они выбирали местечко для рыбной ловли. Оказывается, она любит смотреть на поплавок. А вот Гел рыбалку обходил стороной. То ли дело охота. Вот там можно порезвиться.
— Так что ты думаешь о нашем деле? — Церус повернулся на бок и посмотрел на вожака.
— Я в замешательстве. Все запутанно и сложно. — Гелиодор почесал голову. — И людских правил совсем не знаю. Нужно поговорить с законником.
— С человечьим? — уточнил Церус.
Если они собирались вершить правосудие на Людожите, значит, нужен людской судья.
— Думаю, нам нужен… эльф, — Гелиодор поморщился как от комариного укуса и посмотрел на сына. — Как зовут того дядю, что дарит плохие подарки?
— Рэдариэл дарил не плохие подарки, а нужные, — крикнула от берега Бёрк.
Надо же, услышала и вступилась за остроухого.
— Скучные, — тихо поправил мать Сфенос.
— Рэдариэл дарил, бла-бла-бла, — Гел недовольно передразнил Бёрк.
— Рэдариэл, сын Гарабета, наследник Туманного леса? — уточнил Церус.
— Он самый, — Гелиодор снова сморщил нос, будто имя эльфа вызывало у него зубную боль.
— Военачальник? — Церус словно не чувствовал неприязни альфы. А может, специально хотел поддеть его. Все знали о соперничавших всю войну вожаках. — Главный воевода?
— Давай, Церус, перечисли теперь все его заслуги и ордена! — рявкнул Гелиодор.
— Да я просто… — удивлённо переглянулся с Медеей.
— именно о нем. Доволен? — Гелиодор зло высмыкнул из земли травинку и, сунув в рот, стал жевать её кончик. — Так к чему я вспомнил этого выскочку?.. А! Он первый законник по межвидовым делам. Без него не обойтись. Если тот парень, муж Медеи…
— Бывший муж, теперь просто Вейд Горнер, — пришло время Церусу морщиться от неприятного ему имени.
— Если он так хитёр, как мы подозреваем, то дело плохо. С деньгами, а они у него теперь есть, раз он получил всё, что принадлежало роду Медеи, и со связями, а если он так умён, то связи наладил, ты ничего не сможешь ему противопоставить.
— А слова Медеи? — возмутился Церус. — Шкатулка? Цветок Каройдомуса?
— Если брать по факту, то всего этого для людей нет.
— Как так?
От удивления Церус поднялся. Сел и уставился на Гелиодора. Что за глупости говорит альфа?
— А вот так! Медея проклятая, значит, человек без права, а теперь ещё и оборотень. Это значит — враг людской. Как воспримут её слова? Как вражескую диверсию. Решат, что решила отомстить за изгнание. Просто напакостить, оговорить честного человека. Что там ещё? Шкатулка? Каройдомус? А где они?
— Сгорели… — Медея села и обхватила руками колени.
— Как и все остальные улики и доказательства. И свидетелей не осталось — никто не подтвердит, что шкатулка была на самом деле. Идеальные условия для злодея. Красный мор убивает, а люди огнём стирают все недочёты.
— Идеальное убийство меня, — Меди зажмурилась. — Это значит, что справедливости не будет? Он будет жить как прежде… после всего, что сделал?
— Прости, но я спрошу, — Гелиодор виновато посмотрел на Медею. — А ты уверена, что это сделал он? Уверена, что нарочно? Возможны другие варианты? Подарил по незнанию… Может, его самого обманули?
— Не знаю! — крикнула Меди и обхватила голову. — Я не знаю! И это доставляет мне боль. Все эти подозрения… Я должна вернуться домой. Я должна понять! — она почти кричала. — Выяснить правду! Иначе сойду с ума!