— Там их не было. Говорю же, все двуликие стали соперниками и, найдя пару, отделялись, уходили подальше. Стаи разбились на отдельные семьи, все перессорились. Мы жили в своём доме-тюрьме рядом с захудалым городишкой и не видели себе подобных. Может, похожее происходило не везде, но там, где обосновались наши предки, было именно так.
— Какой ужас, — Медея покачала головой.
Получалось, что, выживая, двуликие добровольно становились отшельниками. Как так можно? Она всегда была окружена подругами и не представляла жизнь в одиночестве. Даже в обиталище её поддерживали сестры.
— А потом?
— Отец умер. Хотя мы кормили его и старались заботиться, будто это он был малым ребёнком. Но за год отец буквально высох. Походил на немую мумию, обтянутую посеревшей кожей. А однажды просто не проснулся.
— Мне очень жаль, — стараясь поддержать, Медея тронула руку Церуса.
Их лошади выехали на ровную поляну и шли рядом.
— Не нужно… Та смерть была счастьем, избавлением от боли. Он улыбался. Представляешь? Он лежал на своей постели мёртвый и улыбался. Словно там, на небесах в чертогах луны, они снова встретились. Отец и мама…
— Наверное, так и есть. — Медея задумчиво посмотрела на небо.
Богиня Луны. Медея теперь тоже должна ей покланяться? Ведь получается, что вторую суть подарила Медее она. Нужно будет узнать поподробней про обычаи оборотней, их предания.
— А потом? Как вы жили?
— Пошли на поиски приключений, — усмехнулся Церус. — Было начало лета, прямо как сейчас, и весь мир был открыт для нас троих.
— Три ребёнка среди незнакомых народов. Звучит очень пугающе, — поджала губы Медея. — С вами могло случится что-нибудь ужасное.
— Ужасное уже случилось к тому времени — мы потеряли родителей. И мы были не простыми детьми — двуликий выводок. Поверь, такие могут за себя постоять.
— Верю, — усмехнулась Медея, вспоминая оскал Сфеноса.
Ещё будучи младенцем он боролся за еду с завидным упорством.
— И вдобавок мы были маленькой стаей. Так что… Все было не так уж и плохо. Даже не пришлось воровать. Потом прибились к стае, которая обосновалась в большом городе. Остались с ними. Надолго.
— Но после все же пошли в наёмники. Почему?
— Этот шлейф прошлого… Все новые замки оборотней пропитаны горем. Там тяжело находиться. Таким, как я — особенно. Постоянно помнишь, что последний, что другой жизни не будет.
— Но она случилась, — Меди отпустила поводья и взяла Церуса за руку.
— Да, случилась ты. — Он поднял к губам её ладонь и поцеловал. — Каждый раз смотрю на тебя и не верю своему счастью. Все так славно вышло. Ты настоящее золото, Медея. Моё сокровище. Тебе говорили об этом?
— Тысячу раз, — без лишней скромности рассмеялась Медея. — Можешь недовольно морщить нос, но у меня была целая куча поклонников. В городе Встреч.
— Не удивлён. Ты красотка сейчас и была ею всегда. Так?
— Ну не буду дурить тебе голову и сразу признаюсь, что многих манили деньги семьи. Папенька обещал за меня богатое приданное. А красота… В городе были девушке и попривлекательнее.
— Для меня других нет, — отмахнулся Церус.
— Он тоже так говорил…
— Ве-е-ейд? — зарычал Церус.
— Да. А потом быстренько женился на Терионе.
— Ты знаешь его новую жену?
— Его теперешняя жена в прошлом моя лучшая подруга. Тери сама написала мне после их свадьбы и передала сообщение с возчиком. Такая умница, уведомила...
— Что там было написано? — нахмурился Церус.
Возможно, не стоило спрашивать её и ворошить прошлое, но ведь совсем скоро придётся столкнуться с ним лицом к лицу. Она должна вспомнить предательство. Должна снова прочувствовать эту боль и привыкнуть к ней. Пусть нарастёт корка на старой ране, и чувства к бывшему мужу притупятся.
— Что было в письме? Сейчас вспомню… — нахмурила лоб Медея.
Она не лукавил — и вправду плохо помнила текст проклятой записки. Было так больно из-за потери ребёнка, смерти близких, ссылки в обитель и всего того ужаса, что творился вокруг. Медея только раз вскользь пробежала глазами по бумажке. Надушенный лист розовой бумаги, исписанный красивым чётким почерком. Медея прочла и сразу бросила его в огонь.
— Что-то очень пафосное. О судьбе. Ах да, вспомнила. Териона ведь тоже была замужем. Мы венчались в один месяц. Только её муж был старше. Гораздо старше бедняжки. Его выбирали родственники и настаивали на этом браке. А когда со мной все это случилось… так совпало, что супруг Тери тоже скоропалительно скончался. Она так и написала: «мы с Вейдом решили, что это судьба, и не стали противиться». Точно! Так и было написано. Они, видите ли, подчинились провидению. Как романтично! Правда? — Медея сморщила нос и усмехнулась. — Териона всегда была склонна к театральности. Вся такая возвышенная, утончённая, хрупкая и прекрасная, как сказочная принцесса эльфов. Я чувствовала себя рядом с ней грубой деревенщиной, хоть и ходила в жемчугах.