— Да, папенька умел торговать. И жители совсем не смотрят на предрассудки. Если сделка стоящая, не видят разницу человек ты или гном.
— Но двуликих тут нет?
— И никогда не было. Не слышала, чтобы были особые правила для них. Может, они сами не хотели тут жить?
— Вероятнее всего так и было. Строили двести лет назад, а вражда тогда была в самом разгаре. Прежним оборотням наверняка было трудно смотреть, как под самым носом снуют людишки.
В двери постучали.
— Можно? — спросила полненькая неповоротливая гномка, входя в комнату спиной вперёд.
— Входите.
Цер отодвинул стулья от маленького столика, стоявшего в центре комнаты. На него гномка водрузила поднос, заставленный едой и напитками.
— Дальше мы сами справимся, — оборотень взмахом руки отпустил прислужницу.
Та выудила из кармана огромного цветастого фартука столовые приборы, завёрнутые в салфетки. Положила их и, кивнув, удалилась. Уже в дверях бросила любопытный взгляд на Медею, укутанную пледом.
— Она поняла, что я оборотень? — удивилась Медея, подошла к столику и, подняв крышку первого блюда, с наслаждением понюхала.
Запечённая рыба с картофелем, травами и чесноком.
— Скорее сочла за эльфийку. Совсем не удивилась, когда оглядывала. Пойми гномка, что перед ней оборотница, таращилась бы по-другому.
Церус разложил приборы, пододвинул Медее стул.
— На эльфийку-замарашку. Не самую лучшую их представительницу.
— Да брось, ты красотка. Своим видом вызовешь зависть у любой остроухой. И ты другая, — нежно огладил её лицо.
— Другая? Как это?
Меди жадно набросилась на рыбу.
— Ласковая, нежная, горячая. А остроухие девчонки как снежинки — такие же совершенные и колючие. — Церус положил в рот приличный кусок запечённого кушанья. — М-м-м, — с блаженством закрыл глаза. — Готовить тут умеют.
— Вкуснота, — согласилась Медея.
— Сейчас поедим, и ты будешь отдыхать, а я отправлюсь на разведку. Пройдусь по кабакам…
— По веселым девочкам, — притворно нахмурилась Меди.
— Нет, их обойду стороной! — расхохотался двуликий, обрадованный её ревностью. — Не думаю, что они смогут рассказать мне о торговых делах Вейда Горнера. Кстати, давно хотел спросить, ещё когда мы познакомились. В наш первый раз ты представилась как Фалин. Не Горнер…
— Он же отказался от меня. Взял другую жену. Разве могла я носить его фамилию? Хотя… Не знаю, как это прописано в правилах и прописано ли вообще. Но так получается… Я так чувствую! Я — Фалин!
— Киф. Теперь ты принадлежишь роду Киф, — настойчиво поправил Церус. — Наша кровь смешалась, мы пара.
— Медея Киф, — словно пробуя новое имя на вкус, повторила девушка. — А как же Фалин? — грустно посмотрела на оборотня. — Я ведь последняя в своей семье. Забуду прежнее имя — и мой род канет в лета.
— Тогда пусть остаётся и прежняя фамилия, — щедро позволил двуликий.
— Медея Фалин-Киф?
— Медея Киф-Фалин, — ревниво поправил Церус.
— Но сначала была Фалин.
— А теперь главнее Киф, — их глаза встретились.
В молодой семье намечалась первая перепалка.
— Хорошо. — Меди прищурилась и скрестила руки на груди. — Пусть будет по-твоему.
Зачем же спорить, если, представляясь кому-то, всегда можно сослаться на оговорку? «Что? Я сказала Фалин-Киф? Ох уж эта девичья память».
— Думаю, вернусь, как только стемнеет, — сменил тему Церус. — Два-три часа мне должно хватить. Можешь пока заказать себе горячую ванну, поспать. Или, вон, — кивнул на книжную полку, — почитай. Судя по обложке, книги девчачьи.
Церус накинул на плечи плащ.
— Я найду, чем заняться, — заверила Медея. — А ты пойдёшь через мост?
— Нет, — мотнул головой Церус. — Ограничусь этим берегом. Если дела Горнера выдуться по обеим сторонам города Встреч, то трудностей в поиске информации не будет.
Церус нежно поцеловал Медею на прощание и ушёл.
— «В городе Встреч найду я любовь, / Вдруг обрету средь цветущего сада, — пропела Медея строчки из старой песенки. Раньше она частенько напевала её Вейду. — В жилах моих волнуется кровь, / И опьяняет объятий услада, — подойдя к окну совсем близко, Медея наклонилась и всмотрелась вдаль. От её дыхания стекло запотело. — Роз аромат кружит голову мне… — напевая, вывела пальцем на стекле сердечко. Она часто делала так в детстве — рисовала то, что было просто изобразить. — Но пришло время домой возвращаться…
Медея взяла свой плащ и накинула на плечи. Словно прощаясь, оглядела комнату. Она просто пройдётся, просто посмотрит. Это ведь дом семьи Фалин. Её дом.