Глаза Терионы загорелись жадностью. За такое вознаграждение она бы сделала что угодно.
«Неужели предатели, принёсшие Красный мор…»
Глаза Медеи наполнились ужасом.
— …А всего-то и нужно было что втереться в доверие к двуликим и подбросить в их замок несколько цветков. Каройдомуса, естественно. — Териона так весело открывала страшную тайну своей семьи, словно за теми событиями не тянулся кровавый шлейф. — Предок так и поступил. Ему оборотни погоды не делали, и опасаться гоблинов тоже не нужно было — они не приходили на этот берег. Он вытребовал у гоблинов оплату вперёд и, как честный супруг, отдал алмазы жене. Потом взял сыновей и отправился приторговывать с Красным берегом. А когда все наладилось… Идиот. Он, видно, был таким же криворуким, как мой братец. Всего-то нужно было спустить горшок с горы, а он опрокинул отраву на свою голову. Один из его сыновей все видел и бросился бежать. Наверное, был самым умных из них. Вернувшись домой, рассказал все матери. Вот так Хордуоны и узнали о проклятии Каройдомуса. И разбогатели. Необычно, да? Получить состояние от гоблинов. После мои предки были одними из основателей этого города. Наша семья стала влиятельной и уважаемой.
«Но знание правды свело вас всех с ума. А теперь и денег не осталось».
Глядя на бывшую подругу, Медея догадалась, что все плохое, происходившие с Хордуонами, не было простой случайностью. Это расплата! Фамильное проклятие за страшный грех, совершённый предками. Пусть они не признавались, но чувство вины передавалось из поколения в поклонение и пожирало их души.
— А потом я встретила Вейда… — продолжала Тери, обняв себя за плечи и мечтательно уставившись на огонь.
«Ого! — удивилась Меди. — Какой неожиданный переход. Только говорила о грязном бельишке своей семьи — и тут вдруг вспомнила о любви».
— …Он всегда был обаятельным, умел расположить к себе и уговорить… не только на поцелуи, — хихикнула Териона. — К счастью, мой престарелый муж был так увлечён первым совокуплением со мной, что не заметил, что я не девственница. Конечно, пришлось сначала хорошенько подпоить его и только потом подпускать к своему телу…
«Какая гадость», — сморщила нос Меди и обрадовалась, поняв, что к лицу потихоньку возвращается чувствительность. Значит, на булавке был какой-то яд, а не ворожба, и регенерация двуликих справлялась с ним. Жаль, что не очень быстро.
Меди замерла, стараясь больше не выдавать эмоций. Пусть Териона и дальше думает, что перед ней неподвижный истукан.
— …Я бы с радостью пошла за Вейдена, даже за голодранца, которым он был тогда. Подумай только: одна пара туфель и два костюма… Зато сколько гордости!..
«Это у вас общее, — с презрением подумала Медея. — Бедность и амбиции. А ещё лицемерие, лживость и глупость».
— …Но он более трезво оценивал наше будущее. Любил меня, но искал невесту с приданным. Я не в обиде…
«Ага, конечно, — зло усмехнулась Меди. — Говори это себе как можно чаще. Может, и поверишь когда-нибудь».
— …Если бы мы поженились тогда, то повторили бы историю моего предка-рыбака. Имели бы кучу детей и ничего больше, — покачала головой Тери. — Тогда я вспомнила о тебе, моя лучшая подруга. Невеста с большим приданным…
«Гадина».
Медее захотелось плюнуть в неё. Вот прямо сейчас. И губы уже оттаяли. Но сдержалась.
— …Я придумала такой прекрасный план для нас с Вейденом. Почти как моя прапрапрабабки, только в нашем случае подбросить Каройдомус нужно было не оборотням, а зазнайкам Фалин…
«Тварь! Так это ты?!»
Хорошо, что Териона смотрела на огонь, ведь Медея не смогла сохранить на лице маску безразличия. Попробовала вскочить, но тело ещё не слушалось. Пришлось глубже вдохнуть и попытаться успокоиться. Нужно дослушать исповедь до конца.
— …А после, когда все лишние умрут, мы с Вейденом воссоединимся. — Териона с нежностью коснулась обручального кольца. — Сначала я раздобыла для Вейда немного деньжат. Выпросила у своего женишка как будто для свадебного наряда. Потом Горнер распустил слух о своём успешном деле, пылил деньгами, покрутился в торговых кругах, примелькался. И когда в его состоятельность поверили, я познакомила вас. Конечно, твоего отца не так просто было провести, но у него имелось уязвимое местечко — любимица дочь. Все твои прихоти всегда выполнялись. Рано или поздно, но всегда. Ты сама понимаешь это?..