— Пф-ф-ф, — фыркнул двуликий и улёгся на свободную кушетку.
Прикрыл глаза. Видно было, что держался из последних сил.
— А теперь приступим к лечению, — тролль юркнул к шкафчикам и зазвенел пузырёчками.
Он что-то смешивал, переливал, досыпал и, не переставая, бормотал непонятные слова. Медея узнала древний язык, мёртвое наречие, на котором изъясняются только люди из медицины, причём всех народов и на обеих берегах. Когда-то и её заставили выучить множество терминов — это входило в общий курс девичьего образования. Будущая жена и мать должна хотя бы отдалённо понимать, что говорит врач. Да и бабуля настаивала. Твердила, что все девочки Фалин должны знать названия трав на медицинском языке.
«Зерна дудалы, сок крапивы, яд семедолы», — угадывала Медея подзабытые слова.
Работа врачевателя всегда напоминала ей колдовское таинство. Вот и тролль сейчас походил на пещерного друида. Будто готовил не противоядие, а волшебное зелье.
— Готово! — Свид Родок гордо поднял мерный стаканчик, наполненный бурой субстанцией.
— Точно поможет? — с затаённым дыханием Медея следила, как тролль вливал противоядие эльфу в рот. Лекарь убрал пустую мензурку и взяв эльфа за подбородок, потряс его голову из стороны в сторону.
— Должно… — не очень уверенно ответил тролль. — Эй! — он неучтиво похлопал Рэдариэла по щекам. — Просыпайтесь, Ваше Высочество!
В стеклянных глазах принца затеплилась жизнь, он моргнул. Раз, другой. Потом сморщил нос и громко чихнул.
— Дудала, — скривившись, простонал эльф и с трудом глотнул.
Из его глаз выкатились две крупные слезинки.
— Да, гадость ещё та, — кивнул тролль. — Но что поделать? — развёл руки. — Основной компонент. Уж больно сильным ядом вас отравили.
— Мерзавцы, — эльф повернулся на бок и сжался в комочек.
Казалось, сейчас заплачет от обиды. «Такой красивый и ранимый, — сочувственно вздохнула Медея. — Наверняка больше никогда не явится на зов оборотня».
Медея мысленно помолилась, чтобы впредь эльфийская помощь ей не понадобилась.
— А теперь приступим к основной работе, — сразу забыв о принце, тролль направился к двуликому. — Это придётся вырезать, — указал на стрелу в центре груди Церуса, а это сейчас так уберём. — Он схватился за кончик стрелы, что торчала из плеча, и сильно дёрнул. Оборотень взвыл от боли. — Ох, извините. Забыл. Сначала снотворное, — истерично хихикнул тролль и метнулся к шкафчику.
Его прыти позавидовал бы и Варди. Наверное, лекаря напугали острые клыки оскалившегося от боли Церуса.
— Хочешь, я буду держать тебя за руку? — Медея села на край кушетки и белой салфеткой промокнула выступившую на лбу оборотня испарину.
Из потревоженного плеча на пол капала кровь. Двуликий по-прежнему оставался в боевой форме — в ней боль переносить легче.
— Да-а-а, — вздохнул зверь и устало прикрыл глаза.
— И буду гладить тебя по голове во время операции? — она наклонилась и поцеловала огромный косматый лоб.
— Да-а-а, — радостно заскулил гигант и лизнул Медею в ответ.
— Вот это уже лишнее, — вмешался тролль и без объяснений приставил к клыкастой пасти большую стеклянную колбу странной раздутой формы. — Вы будете мне мешать.
— Нет, что вы, — возразила Медея. — Я буду тиха, как мышка.
— Вы будете отвлекать меня своими обмороками. Придётся оставлять больного и приводить в чувство вас.
Прозрачная жидкость, тихо булькая, выливалась из колбы и исчезала в пасти двуликого.
— Никогда не падала в обмороки, — обиделась Медея.
— Так вы и разрезанное тело никогда не видели, — хмыкнул тролль. — Все девицы таковы. Сначала хорохорятся, а после валятся на пол, словно пустой мешок. Нет уж, ступайте лучше к окошку. Там такой вид на пожар. Не ваш ли погребальный костёр догорает на том берегу?
— Возможно, наш… — Медея смотрела, как глаза оборотня закрываются. Вся его фигура оплыла, и он вернулся в человеческую форму. — Церус? — тронула его за плечо.
— Он спит, — тролль пальцем пошатал стрелу. Реакции со стороны оборотня не последовало. Его лицо оставалось безмятежным, будто ему снился приятный сон. — Крепко спит. И будет спать довольно долго. Надеюсь… Эта волчья регенерация порой бывает некстати. Ступайте отсюда, — махнул Медее тролль и подкатил к кушетке столик с множеством инструментов.
Радостно потёр руки. Было видно, что Свид Родок любил свою работу всей душой.
— Он будет жить? — со слезами в голосе спросила Медея.
Она так волновалась за любимого, что не могла от него отойти. Только встала с кушетки и отпустила его руку.
— Конечно, — тролля так удивил её вопрос, что он приподнял очки и посмотрел на девушку из-под них. Хотел удостоверится в её вменяемости. — Он же оборотень! А это всего лишь железо. Вот будь это серебро, тогда бы я волновался. Ну, ступайте теперь. Утешьте нашего бедного эльфа. Он явно не в себе.