Информация о перерождении человечек и всё то, что рассказала Медея, не должно выплыть наружу так сразу. Только постепенно и только среди двуликих. Иначе нового витка вражды между этими видами не избежать. На что способны оборотни в поисках пары? Легко догадаться. Начнут ошиваться по всему Людожиту и волновать человеческие поселения. Зачем эти проблемы эльфам? Тем более место оборотней, их предназначение — охрана границы с Темной грядой. Там больное место Широких земель. Открытая рана.
А люди? Как поступят они, узнав, что проклятые перерождаются? Многие из людей уже освоились с мыслью о мире с двуликими, даже стали тайно переходить на другой берег, но это исключения, первые веяния перемен. Но остальные, узнав о возрождении враждебного вида, что предпримут? Опасность будет грозить в первую очередь несчастным девушкам. Их просто уничтожат. Всегда найдутся фанатики, готовые замарать руки в крови ради высокой идеи.
— То есть мне нужно бросить тут всё и уехать с Церусом? — задумчиво уточнила Медея.
— Зачем же всё бросать? Деньги лишними не бывают. Ты ведь богата?
— Как сказать, — качнула головой девушка. — И да, и нет.
— Ты наследница.
— Наследница состояния Фалин. Да. Была, пока была человеком. Но теперь… Проклятые — это что-то вроде мертвецов на Людожите, все их права обнуляются.
— Теперь ты ожила. Красный мор в прошлом. Если кто-то возразит, то пусть найдёт доказательства. Где они, метки Каройдомуса? — эльф внимательно осмотрел её лицо. — Твоя кожа чиста и нежна.
Рэдариэл подхватил её руку и поцеловал тыльную сторону ладони. Лукаво улыбнулся.
От такого внимания высокопоставленной особы Медея вспыхнула, словно свечной фитилёк от горящей спички. Смутилась, потеряв нить разговора.
— Только нужно официально восстановить твоё право на наследство семьи. Хотя подожди, — принц слишком резко отпустил её руку. Буквально отбросил, вспомнив что-то важное. Загадочно прикусил свой красивый ноготок. Кажется, задумал какую-то каверзу. — Ты же теперь ещё и вдова?! Значит, и деньги второй жёнушки тоже твои.
— Как это? Тери? — растерялась Медея. — Она тут при чем? Её деньги, оставшиеся ей от первого мужа? Не понимаю. Объясни. Очень уж витиевато получается. Первая жена якобы умерла, воскресла, потом умерла вторая жена вместе с мужем…
— А первая наследует её денежки, — засмеялся эльф. — Если подумать, отбросить законы, условности, то так будет справедливо. Териона ведь наверняка ускорила кончину своего несчастного муженька. Возможно, отравила, а возможно… уколола той булавкой и похоронила живьём.
Медея в ужасе посмотрела Рэдариэла.
— Неужели вы думаете… Хотя вполне возможно.
— Завтра я сам схожу к мэру и судебным стряпчим… Всё это нужно задокументировать. Пусть оформляют бумаги, и поскорей.
Принц нервно забарабанил пальцами по подоконнику. Ему уже не терпелось приступить к делу. Видимо, он раздумывал, а не стоит ли посетить официальных лиц прямо сейчас?
— Это так… так нелепо, так абсурдно! Это смешно, — Медея не удержалась и расхохоталась.
Смех был нерадостный, слишком громкий и резкий. Он был совсем не похож на обычный переливистый смех Медеи. Казалось, она повредилась умом от всего, что произошло с ней за последние часы. От всех этих жутких событий и признаний.
— Истерика? — бровь принца удивлённо поползла вверх. — Не ожидал от вас, дорогая, обычно вы сдержаннее.
— У меня есть отменное успокоительное, — прокричал из-за ширмы тролль.
— Отлично, — потёр руки эльф и заглянул в шкафчики, наполненные пузырьками. — Где?
— В моем кабинете на первом этаже. На столике у камина, — пояснил лекарь.
— Тогда мы вас покидаем, — эльф подошёл к ширме и нагло заглянул в операционную зону. — Как вы? Справитесь без нас?
— Без вашей болтовни? — фыркнул тролль. — Ещё быстрее. Можете не возвращаться сюда до завтра. Оборотень всё равно проспит до обеда. Кажется, я немного переборщил со снотворным. А может, и нет… Но он всё равно будет спать всю ночь.
— Идём, Меди, тебя ждёт успокоительное.
Рэдариэл элегантно положил ладонь девушки себе на руку. Она продолжала неестественно хихикать.
— А как же Церус? — Медея нерешительно посмотрела на ширму. — Я не хочу покидать его.
— Я оставил Церуса в надёжных руках.
— Уверенны? — у неё появились нехорошие подозрения относительно мастерства лекаря.
— Он точно будет жить. А если останутся шрамы… Церуса они только украсят.
***