— Да. — Соглашается Олаф. — А толку-то? Туда ещё километров семь по неудобьям идти. Плюс аномалии, которые тоже неочевидны. Правда, там они были скорее стационарные — или мы просто не заметили, когда проходили, поэтому ничего не скажу.
— Хорошо, я понял.
Достаю переговорник.
— Юрий, привет!
— Максим! — мгновенно отзывается Белозерский. — Рад, что ты меня набрал. Наконец-то ты появился! — Княжич не дает мне сказать ни слова. — Извини, что не смог выйти на связь в тот день, который мы договаривались. Меня лишили переговорника и заперли в родовом доме. Отец приезжал. А потом я тебя просто не смог найти — твой переговорник не отвечал. Но я слышал про твою дуэль, думал, ты будешь занят.
— Есть такое, — соглашаюсь. Неожиданно.
— Макс, я и сегодня не смогу! — говорит Белозерский. — Отец запретил мне выходить из Академии под страхом немедленной женитьбы. Ты в курсе, что у нас происходит?
— А что у вас происходит?
— Безопасность лютует! Закрыли все входы и выходы. Я сижу сейчас в выделенных мне комнатах в общаге, ни с кем не контактирую. Отец запретил — представляешь? Говорит, пока я не пройду безопасников, чтобы даже духу моего не было в имении. Что происходит? Ты не в курсе?
— Немного в курсе, но тебе особо беспокоиться не о чем. — Стараюсь слегка притушить поток слов от княжича. Кажется, его основательно грызет одиночество. Даже такое неочевидное.
— Как не о чем? Всех проверяют! Они ведь что-то ищут? — Белозерский сильно переживает. — Я же вижу. Макс, ни один Род не возмутился! Безопасники пришли и начали щемить — и никто, никто не сказал ни слова против! Все сказали, чтобы дети тут же шли на проверку. Что происходит⁈
— Ну, в любом случае ты это поймёшь. До тебя же тоже дойдут.
— Конечно, дойдут. Но если вдруг они про долги узнают… Макс! Отец меня просто прибьёт! Он и твой-то отказался погашать! Что делать-то?
Немного странновато — смотреть на боевые техники, которые летят с дирижабля, подготавливающего поле для посадки, слышать взрывы и при этом говорить спокойно с почти приятелем из Академии, который неожиданно переживает по поводу довольно-таки банальных, в общем-то, вещей.
— Так, Юра. Во-первых, успокойся. Твои нервы делу точно не помогут. Во-вторых, я точно знаю, что безопасников твои личные секреты вообще не интересуют — они ищут кое-что другое. Это могу гарантировать.
— Ты уверен?
— Я уверен. У них нет цели собрать на вас компромат и потом шантажировать. Вот в данный конкретный момент — успокойся, это точно не оно. Тем более что все Рода поддержали, а значит, они что-то знают. Здесь какая-то общая опасность. — обтекаемо уточняю Белозерскому.
— Да, ты, наверное, прав, — слегка смущается Белозерский. — Спасибо. Я почему-то не задумался. Слушай, ты же не просто так меня вызвал. Извини, я на нервах весь день. Еще и свидание накрылось.
— Я понимаю. Слушай, Юрий, у меня к тебе вопрос. Ты же землю уже переоформил? Моих соседей?
— Да, Макс, уже переоформил. Я же говорил. Говорю же — сегодня не смогу…
— Подожди, я не про это. — останавливаю парня. — Ты можешь выпустить запрет на нахождение на твоих землях любых людей, кроме моих?
— Зачем тебе? — удивляется Белозерский. — Всё равно же завтра переоформлю на себя.
— Ну, мне нужна такая формулировка сегодня. Буду должен.
— А много? — со смешком интересуется княжич. — Да, в общем, неважно. Это не сложно, сейчас сделаю. В реестр попадёт сразу же. Так что, все же ты думаешь, мне не беспокоиться? — спрашивает Юрий в процессе написания распоряжения.
— Я уверен, что не беспокоиться. — утверждаю. — Ты с Каляевым в хороших отношениях?
— В отвратительных. Поэтому, когда услышал о твоей дуэли, сначала удивился, а потом порадовался, что ты на полную катушку не работал со мной.
— А в его студенческом клубе бывал?
— Один раз. и не его это клуб. Забрёл раз, по пьяни. Но там скучно. Мы зашли и сразу же ушли. Алкоголя почти нет, девушек тоже. Что там делать? Ботаники только собрались.
— Ну вот, скорее всего, тебе особо переживать и не надо, — констатирую.
— Ты что-то знаешь.
— Я что-то знаю, но говорить не буду, — соглашаюсь.
— Хорошо, я тебе поверю. Всё, сделал я твоё распоряжение. В реестр ушло. Через десять минут будет обязательно к исполнению. Зачем тебе это?
— Ну, хочется…
— Да ради бога. — скорее всего, машет рукой княжич. — Не хочешь говорить, не надо.