— Полиция, никакой дирижабль, реквизировать не имеет права. — замечает Павлов. — Только арест наложить. А вот военная…
— Понятно, — отмахивается Степанов. — Илья, ты меня еще поучи. Пойдём уже разговаривать, — соглашается безопасник.
А вот в сигнатуре Степанова неожиданно появляется некоторое предвкушение. Кажется, я неожиданно залез в чужую операцию.
Добираемся до порта, проходим сквозь администрацию. Никто даже не пытается нас остановить — всем вообще всё равно. А те, кто, может быть, и хотел бы, напарываются взглядом на форму Степанова и тут же бросают эти глупые идеи. Идут себе люди — и идут. Значит, им надо. Не к нам же идут, правда? Народ спокойненько не пересекается с нами путями.
Выходим на поле.
Свой дирижабль я дохожу быстро — благо он как раз с краю находится.
— Нам туда, — показываю. Мои гости тут же кивают и бодро идут на посадку.
Незнакомая сигнатура, скорее всего, принадлежащая полицейскому на дирижабле, дёргается, как мы подходим к кораблю. Видимо, замечает нашу компанию. Но незаметно исчезнуть уже никак нельзя.
Поднимаемся по трапу. Встречаю сначала знакомого матроса на посту, а потом сразу же и капитана.
— Добрый день, Максим! — Клим слегка удивляется моей компании. А в сигнатуре полицейского появляется откровенный страх, как только он видит чёрную форму Степанова.
— Ну вот, как я и думал — полиция-то как раз военная, — озвучивает свои мысли безопасник.
— Ну да, на городскую полицию непохож. — вполголоса усмехается Павлов.
— Вот ответьте мне на один вопрос, господин полицейский. — слегка скучающим тоном говорит менталист. — Вы к службе генерала Окунева имеете отношение? — называет ничего не говорящую мне фамилию Степанов.
Впрочем, полицейскому эта фамилия говорит многое. И страх на секунду перерастает в ужас, хотя внешне военный держит лицо.
— Нет! — тут же заявляет. — Никогда не слышал!
— Я так и думал, — довольно произносит менталист, уже с порога контролирующий тонкими щупами фон полицейского.
А ведь он по мастерству Матвею не сильно уступает, похоже.
Оборачивается ко мне.
— Воспользуюсь твоим гостеприимством чуть на больший срок. И посмотреть на дирижабль хочу, и поговорить можно прямо на борту. Вы взлетаете, капитан, — командует Климу.
Коротким кивком подтверждаю команду.
— Я бы пошёл. Дела ещё… — делает бесполезную попытку встать полицейский.
— Нет-нет, вы останетесь, — по-доброму, но безапелляционно безопасник показывает на стол. — Уже некуда спешить.
Слышу звук закрывающейся двери и лёгкую дрожь дирижабля. Похоже, корабль поднимается.
— Тем более что вы хотели посмотреть на корабль именно Рысева, — добавляет Павлов. — Вы же как раз за этим и пришли?
— Нет! — резко заявляет полицейский. — Я реквизировал бы любой корабль в доках!
— Он врёт, Павел Андреевич, — тихо говорю.
— А то я сам не вижу, — смеётся безопасник. — Мне вообще с тобой везёт, Рысев, если честно. Неприятно везёт, но всё-таки. Когда ты вскрыл первый слой контрабанды из Пятна, меня заставили на себя принять регион. Вот не хотел я — слишком много сложностей.
Степанов протягивает еще два тонких щупа к полицейскому.
— С одной стороны, надо. А с другой стороны — отличный карьерный рост. А с третьей — я так хорошо работал, пока ты не появился. Спокойно. Никого не трогал. У меня было всё ровно. Но Воля Императора — это закон, — вздыхает безопасник. — Вот сейчас меня поставили ещё и на Оршу, как она стала логистическим центром. И чувствую я, что благодаря нашему замечательному новому знакомству мне придётся встать ещё на одну карьерную ступеньку.
— Почему? — удивляюсь.
— Ну, Макс, сам посуди, — рассуждает безопасник.
Павлов уже по-домашнему садится за стол, с интересом наблюдает за разговором и реакциями. Ну и я тоже присаживаюсь напротив.
— Есть очень богатый и старый Род, представители которого есть и в администрации разных городков региона, и вообще здесь представлены очень неплохо. И тут у них вскрывается неприятная история. Да, неглавная ветвь, да, официально не любимый брат, да еще и отреклись от них потом… Но все равно твое участие наверняка запомнили. Хотя именно мы его старались не раскрывать. Но всё равно, я думаю, все, кто имел отношение — знали. Ты поднял схему, на которой Род неплохо зарабатывал. Но вроде всё замечательно. Род прекрасно вышел сухим из воды и продолжал существовать одним из главных в регионе. Но и тебя трогать нельзя. Если тебя тронешь — сразу понятно, куда ветер дует. А потом тут ещё и император появился. В общем, тебя из разработки временно убрали — это очевидно. Хотя никто ничего не забыл.