Подходит капитан.
— Сколько нам лететь? — спрашивает подошедшего Клима Степанов.
— Полтора часа, — тут же отвечает капитан. — Воздушник уже приноровился.
— Ну вот, целых полтора часа. Все успеем. — Довольно потирает руки Степанов. — И ведь удивительным образом на распределении кораблей, на одной из узловых должностей, работает господин генерал Окунев. И всё бы хорошо, вот только женат он на сестре главы рода Алиповых. Помнишь же таких, Максим?
— Помню.
— Понимаешь, как хорошо всё складывается? Нам вот чуть-чуть не хватало. А ты опять служишь спусковым крючком. Вот если мы сейчас прилетим и найдём дирижабль без опознавательных знаков…
— Он без опознавательных знаков, — подтверждаю.
— Ещё лучше, — пожимает плечами безопасник. — Тебе будет проще его оформить в свою собственность. Вот как раз вот этот представитель военной полиции нам и поможет — как один из свидетелей. Я его подтвержу.
— Я не буду, — дёргается полицейский.
— Будешь-будешь. Твоё мнение здесь не играет роли. И положи переговорник.
— Мне нужно позвонить, — заявляет пришедший в себя полицейский.
— Нет, не нужно. Считай себя задержанным. Выложи, будь любезен, все средства связи и амулеты, — улыбается безопасник. — И лучше бы подчиниться.
— Думаете, это Окунев предоставил дирижабль? — спрашиваю.
— Я не думаю. Я уверен. Их мелкие грешки мы пару месяцев игнорируем — с тем, чтобы они где-нибудь всё-таки прокололись по-крупному. Предоставление военной техники для частной операции, да ещё и без опознавательных знаков? — довольно потирает руки Степанов. — Итак. С наёмниками же не было переговоров, атаковали они без объявления войны?
— Да. Около моей крепости были отряды моих соседей, но доказать, что они хотели отжать поселок или уничтожить членов моего рода, я точно не могу — они границу не перешли. Как только стал понятен перелом в битве — тут же исчезли.
— Ничего и сказать-то нельзя, — хмыкает безопасник. — Охраняли свои границы в связи с готовящимся конфликтом. Всё нормально.
— Да, так и есть. — киваю.
— И эти, скорее всего, на данный момент выйдут сухими из воды. Но мне они не нужны. — говорит безопасник. — и так работы валом. У вас на борту напитки подают? — спрашивает Клима Степанов.
— Вообще-то, нет, но мой кок уже их готовит, — тут же отзывается капитан.
Словно ожидая этот момент, дверь открывается, и матрос ввозит небольшую тележку с чашками и закусками.
— Ну вот, — говорит капитан. — Кофе.
— С удовольствием! — улыбается Степанов. — Незапланированный отдых — это прекрасно. Три-четыре часа могу себе позволить.
— Три часа? — удивляюсь.
— Полтора часа туда. Там минут двадцать, чтобы Илья зарегистрировал своё прошение. Я его подтвержу — это тебе сократит бюрократические игры на пару недель. И обратно полтора часа. Ты же дашь распоряжение, чтобы подвезли? — кивает на капитана. — Правильно?
— Да, — говорю. — Так и будет.
— Ну вот. Три с половиной часа в режиме почти отдыха, — словно бы забывает о военном полицейском безопасник.
Тот получает свою чашку кофе. Внезапно дёргается — неизвестно, чего хотел сделать, но Степанов точно на страже: резко надавливает на разум дядьки. Мне даже не приходится реагировать — чуть-чуть телекинезом придерживаю его руки и тело. Степанов ничего не замечает, а представитель военной полиции уже ничего сделать не может. Да и вообще — непонятно, чего он хотел добиться на дирижабле, полном людей.
— Ну, с почином, — поднимает чашечку кофе довольный Степанов. — Вот теперь вообще никуда не денется. Вы пейте, пейте, — предлагает военному полицейскому. — Сейчас я немножко вас допрошу, потом запущу уже подготовленные оперативно-разыскные мероприятия, вот прямо отсюда. И тут же, на месте, возьмём всех, кого можем. Хорошо же всё? Спокойно. — с удовольствием потягивает напиток Степанов.
Глава 22
— Чем это их? — спрашивает Степанов, проходя по основательно изгвазданному дирижаблю.
Внутри грузового отсека воняет застарелой кровью. Переборки из клёпаного металла местами пробиты насквозь. Освещение тоже работает через раз: половина магических ламп разбита, половина мигает в аварийном режиме. Грузовой отсек очень приличный, а если сравнивать с моими разведчиками — так и вообще огромный. Понятно, как они впихнули сюда тысячу человек. Стоя, плечом к плечу, как сельдей в бочке сюда и две поместить можно. Но сейчас он почти пуст, и пара тел, различной целостности просто притягивают внимание.