Сетки, ловушки и весь остальной инструментарий Кошкина — не летальный, а лишающий инициативы, возможности маневрировать. Учитель работает с монотонностью метронома. Кло тоже не отстаёт. Хотя с точечными техниками у неё, конечно, похуже. Но всё-таки помимо ловушки она успевает запустить что-то ещё, от чего конечности существ взрываются одна за другой, как только те попадают в определённую зону. И это прекрасно помогает.
Големы мечутся по всей плоскости атаки и не дают ксеносам нас атаковать общим потоком. Что было бы логичнее.
Четыре моих металлических шарика тоже не перестают разбивать головы обездвиженным ксеносам. Исключительно кинетикой, чтобы ничего нового они подцепить не смогли. Краем сознания замечаю, как сигнатуры перемещаются внутрь гнезда. Но матка так и не производит впечатления встревоженного ксеноса. Она даже не напрягается.
Собственно, ради этого и был задуман эксперимент.
Если бы она успела свернуть Гнездо, я бы понял: когнитивные функции, какими бы они угнетенными у неё ни были, не нарушены. А сейчас — во время нападения, пусть даже небольшой группы людей — тварь будто бы отключает мозг. Хотя именно такое и было прописано в отношении людей, заражённых этим вирусом. Собственно ради чего я его и искал. Наблюдать это воочию — удивительно… нам бы такое оружие в том мире.
— И всё⁈ — огорченно задаёт вопрос Рыжая спустя пять минут боя.
— Точно нет. — качая головой.
Глава 27
Ещё раз оглядываюсь. Практически всё движение, на этой огромной вытоптанной поляне, подавляется моими големами. Мёртвых ксеносов, конечно, много, но некоторые из них ещё шевелятся. Вот только големы тщательно реагируют на малейшие признаки жизни. Поскольку разума у ксеносов нет, и замереть они не догадываются, моих подсказок, с ощущением сигнатур здесь даже не нужно. Големы прекрасно уничтожают всё, что хотя бы слегка подаёт признаки жизни на этом поле.
Сигнатуры каждое мгновение с новой смертью утекают обратно в Гнездо.
— Всё, — говорю Кло. — Здесь всё. Гаси пламя.
Трещащий огонь мгновенно исчезает, будто его и не было. Даже дым не идет. Словно угли просто выключают. Рыжая — серьёзный мастер своего дела.
— И что дальше? — спрашивает Кошкин.
— Дальше придётся идти очень аккуратно, — задумываюсь.
Быстро смотрю на Рыжую, потом на учителя.
— Я здесь уже был однажды и довольно серьёзно наследил. — Мимолётно вспоминаю взрывы. — За очень небольшой срок Гнездо восстановило численность гвардейцев, так что там нас встретят четверо существ. Вот таких же — может, чуть серьёзнее, — киваю на тушу рейдера. — И, Борис Васильевич, дальше — довольно узкие коридоры.
— Так, — Кошкин поворачивается к Рыжей. — Кло, ты идёшь сзади.
— А ещё лучше — едешь, — не даю возмутиться девушке. — Тебя будут охранять оба наших помощника.
— Оба? — Клавдия удивляется.
— Да, оба. — киваю. — У гвардейцев этой матки, как минимум у двоих, я фиксировал способность перемещаться сквозь складки пространства.
— Это как? — спрашивает учитель.
— Вот сейчас я здесь, — говорю, — а через мгновение вон там. — Показываю на точку метров двадцать в сторону, на тлеющее дерево. — И процесса перемещения между этой точкой и той, вы не видите.
— Так как ты тогда сбежал?
— Есть у меня некоторая особенность. — не углубляюсь. — Но сложность в том, что я не знаю — приобретённое это у гвардейцев умение или врождённое. Если врождённое, то мой эксперимент может и не помочь, как здесь. Хотя надежда, как видите, есть — вон, здесь никто из ксеносов не атаковал ни огнём, ни тенями, никто не перемещался сквозь пространство. Вообще, не было никаких атак, кроме физических. Характерных для прототипов — обычных существ, из которых они вылуплялись. Функции разума уничтожены практически под ноль, одни инстинкты.
Разглядываю кучу тлеющего мяса — в большинстве своём далеко не комплектного.
— Но насколько это характерно для гвардейцев и матки — пока не зная. Хотя в том, что они уже не совсем разумны, я уверен.
— Почему? — спрашивает учитель.
— Если бы матка была разумна, то сейчас, при таких потерях, она бы свернула Гнездо. Это вот точно. Собрала бы вокруг себя гвардейцев и просто закапсулировалась. Но она сейчас здесь, в гнезде. Причём точно знает, что все они умерли, — обвожу руками поле. — И ничего не предпринимает. У меня нет понимания, почему так происходит.
Задумываюсь.
— В общем, Борис Васильевич: максимальная защита — на вас и на Кло. На меня ничего накидывать не надо — у меня будет другой способ решить проблему внезапной атаки. Просто на вас я в процессе могу не успеть среагировать. Задача та же: постараться обездвижить существ — либо боем, либо просто связать, чтобы они не могли ничего сделать. Задача осложняется тем, что там узкие коридоры, и единственное место, где можно хоть как-то развернуться — это там, где находится матка. Она сама огромная и там огромный зал. Хорошей идеей также было бы сохранить хоть одного гвардейца живым.