— Так, — повторяет Кошкин.
— Если я правильно рассчитал, то матка будет полностью беззащитна. Физически она может очень мало. Все её атаки в большей части зависимы от разума и его развития. Если разум угнетён — эта огромная туша будет практически безопасна.
— Но если разум не спит…
— То это ловушка, и оттуда мы можем не вернуться, — соглашаюсь с последними словами Кошкина.
— Я тебя умоляю, — машет рукой Рыжая. — Ну какая ловушка? Сам-то ты в это веришь?
Кошкин тоже с интересом смотрит на меня — ожидает ответ на этот вопрос.
— Честно? — качаю головой. — Не верю. Потеря всего обслуживающего муравейника для матки является критической. Они всегда капсулировались. А с учётом того, что я уничтожил её ясли, это вообще должны были быть для неё невосполнимые потери, и сюда просто обязаны были выбраться гвардейцы. Она не должна так реагировать вообще. В принципе не должна. Поэтому я не верю, что это засада: слишком большие потери. Но предупредить вас я обязан.
— Считай, что предупредил, — Кошкин лезет в карман и вытаскивает мою старую поделку, розу с абсолютным щитом внутри. Отдаёт её Рыжей.
— Пусть ещё один щит будет, — комментирует свои действия. — А вот ты, Макс, зря взял сюда мою невесту, — добавляет.
— Борь! — тут же вскидывается Рыжая. — Если бы я узнала, что вы были вот в этом веселье и меня не позвали — я бы ни тебе не простила, ни ему. Тебе — за то, что пошёл без меня и рисковал без меня. А ему — за то, что не позвал. Но тебе бы, конечно, досталось больше. Так что про это даже не заикайся.
Кошкин слегка дёргает уголком рта — в пародии на улыбку.
— Так, ну предположим, только предположим, что это не засада. Они действительно тупые и начнут тебя атаковать. Что мы должны будем сделать?
— У нас две задачи. Первая — это если идеально все проходит — уничтожить всех, кроме одного гвардейца. Вторая — в момент уничтожения матки подстраховать меня. Может произойти всё что угодно, а я даже не могу сказать, что конкретно. И если один из гвардейцев останется жив, то нужно его ещё удерживать, пока я буду уничтожать матку. И это должно быть довольно сложным действием, хотя и не факт. Сейчас и здесь всё очень неожиданно для меня. Ну не должна так себя вести верхушка Гнезда. — Качаю головой. — Хотя, конечно, начало — многообещающее.
— Ладно, примерно поняли. Идём?
— Идём. Чего уж тут.
Мой первый голем убегает вперед к спуску в Гнездо. На второго забирается Рыжая, а третий остаётся рядом, прикрывая её сзади. В результате ни один из ксеносов, способных перемещаться в пространстве, с большой вероятностью навредить сразу одним ударом Кло точно не сможет — банально не хватит места в тех узких коридорах, которые я помню. Всё-таки они же не прокалывают пространство, а перемещаются через складки. Немного разные вещи.
Неприятной вещью, которую я обнаруживаю, пока иду сквозь тлеющие останки ксеносов, является то, что кристаллы у них почти мгновенно разрушаются. У меня всё-таки была надежда получить радужный кристалл матки, но, похоже, мой вирус что-то нарушает ценное внутри — и кристаллы пси разрушается буквально на глазах. Ощущаю это как фонтанирующие тут и там источники: кристаллы-то кое-где успели сформироваться. Жаль бездарно растрачиваемого потенциала, но вариантов никаких нет. Сохранить их я точно не смогу. Всё просто изливается в мир. С другой же стороны, оно было изъято из мира, и опять туда же возвращается, так что в среднем ничего не поменяется.
Первый голем спускается вниз. Быстро, даже юрко, протекает сквозь узкие коридоры. Аккуратно посматриваю его глазами, и вторым потоком контролирую заражённых, которые по-прежнему стоят внутри главного зала.
Проскакиваю разрушенные ответвления — те, в которых я бывал раньше.
Этот вход совершенно новый. Больше даже похожий на свежевыкопанный. Ну это и понятно. После взрывов там полкомплекса, наверное, обвалилось.
Голем быстро проскакивает старые, разрушенные взрывом ходы, пробегает и ясли, в которых тоже вроде не осталось никого. Все няньки и фуражиры сейчас чадят наверху.