Чуть выдыхаю. Кажется с Гнездом, в такой конфигурации я все же мог справиться и в одного. Но с помощью — еще проще.
Сигнатура тут же отлетает в сторону матки. Успеваю даже отследить её движение.
Огромное существо слегка дёргается, идет волнами, но всё так же в себя и не приходит. Продолжает мерно дышать. Такое ощущение, что матке гнезда нездоровится — если бы она была человеком, у нее была бы температура под сорок два, когда между галлюцинациями и реальностью совершенно нет никакой разницы.
Ещё одна тварь успевает оттолкнуть голема, получить от него удар лапой-саблей, прорваться к двум остальным и попытаться дотянуться до Рыжей. Получается у неё это плохо, но почти получается. Големы пытаются шинковать ксеноса, но получается не очень. Очень плотная кожа и физическое сопротивление дают о себе знать — мои големы не справляются, только и могут, что затормозить. Но этих секунд хватает Кошкину.
«Веретено» вырывает кусок шкуры и переднюю лапу ксеноса. Тут же Рыжая вбивает плазменный белый шар внутрь ксеноса.
Черт.
— Не убивать, только держать! — успеваю крикнуть. И еще один мой шарик сквозь рану расплескивает голову ксеноса.
Тело существа падает и загорается изнутри. Если бы я чуть-чуть промедлил — гвардеец вполне мог бы погибнуть от магии.
Вторая сигнатура вылетает к матке.
Третий свободный ксенос, все еще горя, но не обращая на это внимания, отвлекается на голема. Второй мой голем тут же рвется на помощь, как падает противник перед ним.
Игнорировать одно существо ксенос ещё может, двух — уже нет. Монстр распахивает пасть.
Вот такого оружия я давно не встречал. Да и вообще, встречал-ли?
Не знаю, на грани чего именно — но тварь кричит. Голем напротив, буквально рассыпается, словно все его части начинают работать в резонансе и магия не выдерживает. Он осыпается камнями и землёй. Вбиваю ещё одну молнию, и ещё один шарик влетает в раскрывшуюся пасть существа. Игнорировать столь удачно представившегося гвардейца не могу.
Хорошо, что я нахожусь между магами и оставшимися в живых ксеносами. Мое Поле мгновенно меняет характеристику окружающего, и крик пропадает почти впустую. Рыжую задевает и откидывает на сиденье с кровью из носа и ушей.
Кошкин мгновенно оказывается рядом с Клавдией. Давно не видел, чтобы он так быстро накладывал целительские конструкты — я со своей парочкой стандартных тут даже близко не прихожусь ко двору.
При этом связанная тенями тварь так и не принимает участия в бою — только дёргается.
Ещё одна сигнатура улетает к матке. Огромное существо снова дёргается, но даже в этой немаленькой пещере ни убежать, ни скрыться принципиально не может. У матки даже ног нет. Использовать пси для своего спасения она тоже не может — с разумом всё плохо. Чувствую, как этот совершенно нечеловеческий, какой-то инородный, невозможный разум пытается хоть что-то структурировать, хоть за что-то зацепиться. Пытается, цепляется нитями сознания за настоящее. Но вирус не позволяет матке даже близко вырваться из кошмара заражения.
Четвёртый и последний гвардеец сильно дёргается, и у меня почти складывается ощущение, что он словно узнаёт меня, но всё-таки не до конца. Как во сне: будто знаешь человека, он оборачивается, а это не он. И вообще, не человек.
Вот примерно такие образы я цепляю в нём. Немного удивляюсь, раньше никаких образов зацепить с ксеносов не получалось. А сейчас есть хоть что-то.
Думаю, наши разумники пальцы бы отдали за эти уловленные образы. Может быть, даже свои.
На всю схватку не больше двадцати секунд. Даже боем не назвать — свалка просто. Твари атаковали без какой-либо минимальной выдумки. Без плана. Странно, но кто я, чтобы быть против? Такие неожиданности к месту.
Борис Васильевич струящимися тенями удерживает последнего гвардейца.
— В норме, — выдыхает Рыжая. — Борь в норме я уже, всё нормально, — садится рядом. — Что это было?
— Понятия не имею, — говорю. — Каким-то образом существо воздействовало звуком. Я такого никогда не встречал.
— Многоножка куда делась?
— Ну, ксенос её развеял, — пожимаю плечами.
О том, что телекинезом я забираю амулеты с собой, — естественно, говорить не буду. Как бы то ни было, вопрос о происхождении этих существ мы решим чуть позже. Сейчас нужно закончить эксперимент.
Кошкин кидает взгляд на шевелящуюся матку.
— Вроде пока безопасно, — понимаю его взгляд. — Она ничего не соображает.
— А ты откуда знаешь?
— Чувствую, — пожимаю плечами. — Последствия эксперимента. А этот, — киваю на кошкообразного гвардейца, — бессмысленный, опасный, хочет нас порвать. Но ваши тени очень сильно помогают, Борис Васильевич. Оно не понимает, как оттуда выбраться.