— Ещё бы — моя разработка. — принимает заслуженную похвалу учитель.
— Никогда не видел, — киваю
— Научу потом как-нибудь, не переживай. Ладно. — кивает на подрагивающую матку. — Что с этой будем делать?
— Вот это как раз тот вопрос, ради которого мы здесь с вами и находимся.
Задумываюсь на секунду.
— Я не знаю, что может случиться. Но на момент, пока я буду работать, — пожалуйста, не потеряйте контроль над этим существом, — показываю рукой на шевелящегося гвардейца. — И на всякий случай перегорожу нашими помощниками вход сюда — мало ли что снаружи может прилететь. Вряд ли, конечно. Похоже, перестраховываюсь, но всё-таки.
— Ладно. Что ты хочешь сделать?
— Хочу попробовать добраться до нужного мне секрета, — задумчиво иду в пещеру.
Деваться существу некуда. Правда, и нас оно не осознаёт: нет там мыслей, даже того чуждого разума, который чувствовал раньше. Вообще ничего нет.
Выдыхаю.
Быстро выставляю давно подготовленный огромный ритуальный рисунок прямо под маткой. Напитываю ментальной магией пополам с пси. И того и другого у меня очень много.
— И тебя нужно будет охранять? От кого? Можешь поточнее? — добивается ответа Рыжая.
— Вот уже, минуту, — выдыхаю. — Почти закончил.
— А, ты что-то создаёшь? — понимает Кло.
— Да. Ещё пара мгновений. — киваю.
Огромный ритуальный рисунок почти полностью занимает пол пещеры. Его я вижу неплохо, а вот Борис Васильевич — точно нет.
— Постарайтесь вот сюда не заходить, — показываю руками границы рисунка.
— Хорошо, — принимает к сведению Кошкин.
Глубоко вдыхаю, подхожу к границе и подаю импульс на активацию.
Душу матки выбивает из тела. И магию из меня сразу же тянет, как пылесосом.
Душа ксеноса ни на что не похожа. Её самосознание хаотично — и сигнатура выглядит так же: как провал куда-то. Огромное, меняющее свои обличья каждую секунду. Воплощённый кусок хаоса. Но мне здесь нужно не это.
Делаю шаг внутрь рисунка, продавливаю его границу и касаюсь этого образа всеми тремя потоками разума. Мгновение — и эта чудовищная штука оказывается в моём личном мире. Не совсем понимаю, как это работает, но уже не в первый раз могу использовать. Так что побуду практиком лучше.
Мира хватает, чтобы её задержать. Полная дезориентация. Нет чувства самосознания, нет понимания, нет ничего, что могло бы дать зацепку этому ксеносу. Полная пустота — и три моих потока разума, которые потрошат полученное воплощение хаоса на информацию.
Чуждость существа настолько велика, что большая часть того, что я вижу, — абсолютно бесполезна. Оно сильно, оно огромно, оно даже немного понятно — и в то же время абсолютно чуждо. Мелькают картинки — в каких-то из них я без удивления обнаруживаю свой старый мир на секунду-две: это всего лишь мелкие моменты существования этой твари. Они проскальзывают как сквозь сито, и я не готов их удерживать. Большую часть всего этого не то что применить, я даже осознать не могу.
А вот использование техник — даже если вижу их, даже если не узнаю глифы — тут же вырываю из доставшейся мне памяти и капсулирую для дальнейшего. Но ищу я совершенно другое. В память набивается много мусора, но он довольно быстро растворяется и становится чистым. Задерживаю и подпитываю пси только что-то важное.
Натыкаюсь на нужную часть информации, перемешанной с огромной долей боли и страха. Значит, всё-таки эти существа могут испытывать страх. Осознать этот кусок жизни пока не могу полностью, но то, что я его нашёл — уже радостно. Это нужно будет тщательно и постепенно разложить по полочкам, отделяя от ненужных мне чужих и странных эмоций, которые я могу описать только очень приблизительно. Оставляю только использование глифов. И глиф я тоже нахожу — абсолютно такой же, как у остальных существ с радужным кристаллом. Сложный, но в то же время уже очень знакомый.
Почти всё остальное пытаюсь вытолкнуть из своего мира — эти данные, такое ощущение, постепенно меня отравляют: как только что-то осознаю, маленькая капля яда попадает в сознание. Это тоже придётся чистить ещё долго. Но это тот риск, на который я хотел пойти, и он уже оправдался. Нужное же всё-таки нахожу.
И тут мне попадается лёгкое, почти мимолётное, близкое к человеческому состояние. Внутри металлических зеркал из мягкого металла. Состояние очень близкое к экстатическому. Я даже на секунду теряю контроль, и существо тут же разрушается на сотни, а может быть, и тысячи мелких кусков жизни, которые мне абсолютно не нужны. Выбрасываю их из своего мира.