Выбрать главу

Наверно, когда говорят о жертвенности матерей, имеют в виду не это, но и такой поступок тоже.

Софи будет лучше, если Сабуров останется в ее жизни.

- При условии, что все будет происходит исключительно по моим правилам.

Катя усмехается.

- А разве может быть иначе? - и одними губами добавляет, - Поимей их всех.

Впервые за последние дни я абсолютно искренне и без серых оттенков улыбаюсь.

Да, таков план. Поиметь их всех.

«Вверх тормашками»

Мина

- На месте.

Я не поворачиваю головы, но знаю, что Герман говорит это не для того, чтобы выдернуть меня из каких-то там грез. Я ведь не летаю в облаках. Никто и никогда не был более сосредоточенным, чем я сейчас — вот она правда, а вопрос? Так он лишь спрашивает, готова ли я.

Готова?

Смотрю на дом, в котором выросла и вижу призраков. Вот что со мной происходит сейчас — я буквально кожей ощущаю легкий ветерок, запах свежей травы и маминых любимых цветов, а потом вижу, как я сама выбегаю из дома с улыбкой до ушей. Эту улыбку я не видела уже много лет, ведь ее у меня украли вместе с тем, что тогда было внутри меня, поселив вместо этого что-то очень злое и жестокое.

Я ведь действительно теперь такая. Три года для того, чтобы построить карьеру — непростительно мало. У некоторых уходят годы! Годы! А то и десятилетия, чтобы хотя бы приблизиться к уровню, на который я прыгнула и закрепилась.

Руслан Вольт?! Ха!

Он — чертов небожитель. Работает с исключительно узким кругом крепких, проверенных специалистов, и тут я — явно не вписываюсь. Думаю, он сам того же мнения. Мне просто повезло выйти на его друга, который, в свою очередь, порекомендовал в его де-ли-кат-ном вопросе человека, который после знакомства просто перестает болтать. Это одно из железобетонных правил моего бизнеса, где важнее всего даже не то, как ты справляешься, а то, как хорошо ты умеешь хранить чужие секреты.

Порой мне кажется, что у меня от чужих секретов башка лопнет…У меня их в коллекции много. Очень много. Непростительно много, если кому будет угодно, потому что я сколотила карьеры за три года, работая без выходных и отдыха, чтобы как можно скорее оказаться в этом моменте.

Напротив своего старого дома, где я выросла и где разбили что-то нежное и трепетное в моем сердце, а оно так и не смогло восстановиться…иногда я скучаю по себе прежней и той улыбке, которой уже много лет не существует. Я не могу так улыбаться даже Софи, ведь уже и не помню, а как улыбаться искренне и не просто губами, но и глазами? Душой?

Она вся всмятку, если так подумать. Но об этом никто не узнает.

Я делаю глубокий вдох и касаюсь ручки двери нашей машины, а потом слегка киваю. Герман рядом выходить однако, не спешит. Я знаю. Он сделает это только после меня — он всегда так делает, будто чувствует мою тайну. А может быть, действительно чувствует. Я пока не встречала человека, который разбирался бы в людях лучше, чем он.

Мы познакомились с Германом примерно год назад, когда его брат влип по-крупному. Денег на адвоката у них не было, но был выход на нужных людей, владеющих моим агентством. На вывеске значится «юридическая помощь», однако это тоже не совсем правда. Мы занимаемся…кхм, что ж. Некоторые моменты моей работы очень далеки от чего-то законного, и я помню, как когда-то давно у меня бы волосы дыбом встали, узнай я то, что порой приходится делать для клиентов. Примерно в тот же период, когда и улыбка моя была целой и гармоничной с внутренним состоянием…

Забавно. Именно в этом доме когда-то началось мое падение. Разумеется, я об этом тогда и не подозревала — а подозревала бы…отказалась? Я бы смогла сказать ему «нет» в ответ на просьбу стать его женой? Ха! Да вы прикалываетесь…

Губ касается легкая, грустная улыбка.

Тогда во мне было столько энтузиазма, что если его перевести в эквивалент еды, то можно было бы накормить все голодающие страны мира.

Серьезно! Все!

Нет, я бы не отказалась, даже если бы знала, скорее решила, что землю сдвину с места, но он меня полюбит. Собственно, как и решила когда-то, напяливая открытое платье и отправляясь в гребаный клуб. Не будь он жесток со мной так, как он был…пожалуй, от моей гордости ничего бы вовсе не осталось. Я бы ее растоптала, пытаясь снова и снова.

Наверно, это единственное, за что ему можно сказать спасибо внутри нашего недобрака. Да пожалуй, это единственное — шанс сохранить хотя бы крупицу самоуважения и гордости за себя, а не быть окончательно растоптанный собственными ногами.