Она моргает. Как тупая курица, если честно.
Нравится ли мне Лаура? Нет. И никогда не нравилась. Видимо, подсознательно, даже в малолетнем возрасте я чувствовала подвох.
Пока она тупит, я усмехаюсь одним уголком губ. Очевидно, девяносто процентов мужиков любят таких женщин. Чтобы потупее и посговорчивее.
- Пока ты генерируешь свой следующий вопрос, перебью, - продолжаю ровно, - Отец знает, что я приеду. Он меня ждет. Подай закуски и шампанское в малую гостиную.
Никаких благодарностей, никаких улыбок. Я спокойно продолжаю Крестовый поход только вперед под молчаливыми взглядами своих сопровождающих.
Голоса становятся громче. Натужный смех отдает фальшью и будто бы царапает, как гвоздем по доске, внутреннее ухо. Начинает подташнивать.
На самом деле, я уже привыкла общаться с такими людьми, поэтому мне, по большому счету, плевать. Скорее всего, на мою столько активную реакцию влияют слишком яркие, личные впечатления.
Ненависть становится толще.
Я ведь сказала правду. Отец действительно в курсе, он меня действительно ждет. Не знаю, как Сабурову удавалось держать его на коротком поводке, однако все мы знаем, что поводки созданы для того, чтобы их рвать. То есть любое животное однажды, но сбежит — так или иначе. Это неизбежность.
Вот и с моим папашей так вышло примерно месяц назад, когда он мне позвонил…
О том разговоре сейчас стараюсь не думать, хотя знаю, что буду. Потом — можно. Сейчас — ни за что! Нельзя позволить расшатать мое состояние, раскрыть мои истинные чувства. Так что да, я не думаю и не вспоминаю о нем, и без того впереди слишком много разбитого стекла, по которому я обязана пройти, как королева.
Когда остается последний шаг, я снова замираю. На кухне, заставленной закусками и угощениями. Слава богу, мое замешательство понятно только моим спутникам, а им я доверяю всецело. Остальные не обращают внимания — у них есть дела поважнее.
Собственно, как и у меня.
Я собираюсь в последний раз, но перед смертью не надышишься. Слегка улыбаюсь, думая об этом. Так всегда говорила Марина перед важными контрольными или экзаменами.
Нужно будет ее навестить, хотя я знаю, что это будет проблематично…
Ладно, неважно. Не сейчас.
Встряхиваю головой, потом снова киваю самой себе и открываю двери.
Залитый солнцем задний двор пестрит богатеями разного калибра. То и дело золото на их часах или женских украшениях блестит на солнце. Пожалуй, если их всех встряхнуть вниз головой, то тоже можно было бы собрать средства, чтобы накормить голодающие страны, но зачем нам это, правильно? Такие люди не думают о мелочах вроде помощи, если только так они не смогут улизнуть от уплаты налогов. Не те сердца, не те мотивы.
Они все одеты в светлую одежду, как ангелы. Кстати, тоже словно плевок в лицо. Мне почти смешно, ведь я во всем черном, как пятно, которое слишком быстро бросается в глаза.
Последний раз я выходила в свет больше трех лет назад, поэтому стоит им бросить на меня взгляд и осознать, кого принесло не этот праздник жизни, как разговоры затихают. Я оглядываю присутствующих свысока. Лестницы, однако, по ощущениям и чего-то еще.
Слышу свое имя. Оно неуверенно звучит, потом подхватывается кем-то еще. Ума не приложу, что они говорили обо мне, но не стану об этом беспокоиться, иначе покроюсь липкими мурашками стыда, а я не позволю! О нет! Я не позволю стыдить себя и смотреть в мою сторону с жалостью, как на меня смотрели на цирковой свадьбе. Ни за что!
Спокойно спускаюсь по ступенькам, снова осматриваюсь и тут же нахожу взглядом…черт. К сожалению, не своих «любимых» родителей, а его.
Я вижу его тут же! Если честно, словно на магните тянет именно туда…
Мурат стоит в светлом костюме рядом с беседкой. В его руках бокал шампанского, в носу блестит сережка. Он ее так и не снял…
Это почти трогательно.
Как и его лицо в целом. Он смотрит на меня и не моргает. Вижу, как пальцы с силой сжимают тонкую ножку бокала, словно вот-вот ее сломают.
Лучше бы не надо, конечно. Кровь не идет наряду ангела, даже если на самом деле этот ангел руки замарал по локоть непросто кровью — а моей кровью! И мне бы лучше не смотреть на него так долго, иначе я ослепну…
Приходится приложить — действительно приложить! — силу воли и оторваться от него, перевести взгляд дальше. На беседку. Как я и ожидала, отец и мать находятся в ней. Рядом их верные «соратники» по преступлению — мой свекор и свекровь. Они аж побелели!
А отец вскочил на ноги. Он крепко держится за край стола, тяжело дышит. Можно подумать, рад меня видеть. Я бы могла даже обмануться и на самом деле вообразить такое «чудо», но я знаю, что это не так. Я слышала тогда, слышала месяц назад и сейчас словно слышу его мысли, и в них нет любви. Скорее, неудовольствие от моего внешнего вида, который я, признаюсь, подбирала крайне тщательно.