Мина
- Что. Ты. Здесь. Делаешь?!
Конечно. Требовательный тон, четкий вопрос. Сабуров себе не изменяет. Он все еще думает, что управляет ситуацией, и сейчас ему так думать гораздо проще.
За три года многое изменялось. Когда он выдавил — и как конкретно это получилось шантажом, угрозами или обычным приказом остается загадкой, — моего отца из его же компании и посадил на постоянное содержание, власти у него, несомненно, прибавилось. Надо признать, это действительно так. Изучая его достижения и заслуги, можно было бы даже удивиться, откуда в одном человеке столько сил, но я хорошо его знаю, поэтому удивление было бы лишним. Мурат отличается поразительным упорством, упрямством и целеустремленностью, которые раньше меня так поражали и восхищали, но теперь стали действительно неприятной проблемой, ведь если бы не это все и плоды, что дает «это все», я бы обошлась без Вольта. Так сказать, своими силами и подвязками вывезла бы наше будущее сражение, а еще неплохо заработала бы на деле, которое мне доверили.
Но нет. Увы и ах, ему покой только снится, а мне простой способ решить свою проблему. То есть, избавиться от оков, душащий даже на расстоянии.
Ну, ничего не изменишь в любом случае. Я даже глаз не поднимаю, не реагирую на него, продолжая выстраивать разноцветные шарики в ряды, так как прекрасно знаю одно из главных правил переговоров: условия должны быть твоими. Прогнешься хоть в чем-то, тебя безжалостно сломают такие вот мастодонты, хозяева этого мира.
Сабурову не нравится. Я буквально кожей ощущаю волну дикой злости, что клокочет в недрах его воспаленного мозга, и — да. Мне уже давно не привыкать к подобным реакция, но проблема в том, что эта ярость обдает кожу током, а внутренности заставляет дрожать, когда как остальные эмоции обычно меня не трогают. Мое спокойствие неподдельное, холодное и отстраненное, а сейчас приходится приложить максимум усилий, чтобы сдержаться.
Мурат шумно выдыхает, осознав, что «мой детский сад» (как он непременно характеризует это поведение в своих мыслях) будет продолжаться, поэтому подается чуть ближе и уже открывает рот, чтобы потребовать объяснений на этот раз более жестко, но тут вступает Саша. Он, не отрываясь от компьютера на коленях, протягивает руку, хватает тарталетку с икрой и говорит, набив при этом рот.
- Эфо соферфенно беффмыфленно.
Могу дышать. Пристальный взгляд с меня переходит на него, Сабуров выгибает брови.
- Чего?!
Саша проглатывает и тянется за второй (или тысячной) тарталеткой с улыбочкой Чеширского кота.
- Говорю: это совершенно бессмысленно. Она не станет вам отвечать.
- А ты…кто вообще такой?!
Слышу претензию, еле сдерживаюсь, чтобы не поморщиться.
Саша и Герман — моя команда. С ними я работаю. Я их начальник. Но! Если честно, мы давно уже перешли эту тонкую грань «подчиненный-босс». Тем более с Сашей. Мы с ним познакомились еще когда я была беременна. Он носил мне дела, вместе мы разрабатывали стратегии, пока я набиралась опыта и, можно сказать, заново училась, ведь…не было никакого «юридического бюро дочери моего препода». Был его племянник, владеющий немного другим бизнесом. Сопряженным, но все-таки другим. Мой преподаватель дал рекомендацию, так как видел во мне зачатки того, что как раз таки нужно иметь, вступая на эту тонкую грань…где-то между законом и смачным плевком в его сторону. Мы заметаем следы, решаем конфликты, улаживаем споры, зарываем поглубже скандалы, которые могут здорово подорвать репутацию, уничтожаем улики…если потребуется. Спектр наших услуг огромен, и мне это не всегда нравится.
Точнее, нравилось.
Достаточно быстро я поняла, что иначе у меня только одна дорога: однажды моему благоверному все надоест. Он либо заставит меня вернуться, чтобы всегда быть рядом с Софи, либо заберет ее и выдаст замуж за того, кто больше заплатит. Поэтому с совестью пришлось быстро попрощаться, а точнее…зарыть ее туда же, куда мы зарываем всю грязь сливок общества. Желательно поближе к адским котлам, в которых они будут вариться. Возможно, рядом с нами.
Саша коротко ухмыляется и зычно проглатывает закуску, а потом спокойно, даже флегматично поясняет:
- Вам было сказано: разговор начнется, когда истечет таймер. Значит, он начнется, когда истечет таймер.
Думаю, Сабуров непременно нашел бы чем парировать, но мой телефон не дает. Это хорошо. Больше никто ничего все равно не скажет, что в данном случае привело бы к открытому конфликту. Мне, разумеется, плевать, но драки все-таки лучше избежать. Пока.
Я чуть хмурюсь, когда читаю имя Кати на своем экране, а потом тихо цыкаю. Возможно, она хочет узнать, как я? Да, это на нее очень похоже. Катя знает, что мой день икс сегодня. Она волнуется.