Выбрать главу

Я делаю шаг назад, пусть сердце мое рвется на лоскуты, а потом хватаю свои вещи и ухожу. Каждый шаг от моей девочки — как по раскаленным углям, но так нужно. Во-первых, я не собираюсь встречаться с Сабуровым. Лучше уж сдохнуть! Во-вторых, пока он будет играть в «хорошего отца», у меня появится время заняться своими делами. В-третьих, спорю на что угодно, эта роль в любом случае ему быстро надоест.

Но всегда лучше иметь план «б».

Я открываю дверь в свою спальню, и тут же раздается тихий стук в дверь. Катя, напряженная всем телом, вскакивает с небольшого пуфика и поворачивается ко мне. Еле заметно киваю ей, а потом захожу к себе и плотно закрываю дверь.

Входная открывается.

Я слышу тяжелые шаги и, клянусь, его проклятый запах, который никогда и ни с чем не спутаю…

***

- …он хочет…чего?! - повышаю голос, но тут же себя одергиваю, когда малышка вздрагивает.

Черт…

- Прости, солнышко мое, - поправляю ее волосы, улыбаюсь.

Дочка снова принимается за свое любимое дело — прикрывает глазки и продолжает есть. Я аккуратно приподнимаю ее, чтобы поудобней перехватить за спинку, а потом резко поднимаю глаза на Катю. Она поджимает губы и уводит глаза в сторону.

- Он хочет остаться. Побыть с ребенком. Уложить ее спать.

- У нас негде, - отрезаю.

Еще чего! Посидеть в комнате пару часов — окей, это вполне допустимо. Но с ночью?! Обладал совсем?!

Только мои планы — только мои, помните?…Катя неприятно откашливается. Точнее, делает она это обычно, вот только за этим жестом скрывается то, чего слышать я не хочу и не готова.

- Я ему сказала, что все комнаты…кхм, заняты, но он…

- Нет…- шепчу, не веря своим ушам.

Катя с сожалением поджимает губы, а потом понижает голос до шепота.

- Он спрашивал о тебе. Хочет…увидеться и…поговорить?

- Нет!

- Говорит, это глупо. Ты не будешь вечно сидеть в комнате, правильно? Это…

- Я не буду с ним пересекаться! Он приехал к дочери, а не ко мне.

- Я попыталась это сказать, но…

- Если он сюда зайдет, я устрою истерику, - хватаюсь за соломинку.

Нет, правда. Сабурову насрать на мои истерики. Это объективно. Но какой у меня выход? Беспомощно шарюсь по лицу доброй подруги и с отчаянием выдыхаю.

- Кать, придумай что-нибудь. Я не хочу…

Она молчит пару мгновений. Знаю, что ставлю ее в крайне неловкую ситуацию, да и глупо все это. В конце концов, по-детски. Прятаться вот так в комнате, пока он находится в квартире, но…

Я действительно не могу. Это выше моих сил. Боюсь, если только увижу его глаза, все то спокойствие, которое я так тщательно выстраивала, лопнет…

- Он хочет…ночевать в моей комнате? - одними губами спрашиваю.

Катя нехотя кивает.

Тут же слезы срываются с моих глаз. Софи начинает капризничать.

- Черт…

- Ладно, ладно. Стоп! Отменяем панику! Я придумаю.

- Что?

- Не знаю… - нервничает, отмахивается, направляясь в сторону двери, - Скажу что-нибудь про молоко. Господи! Я не знаю! Только не рыдай, окей? Успокойся.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Успокоиться получилось только ради Софи. И то, внутреннее я вся дрожу, изо всех сил прислушиваясь к голосам за дверью. Мое сердце отпускает свой бег только после того, как входная дверь закрывается.

Катя приходит еще через пару минут, а потом протягивает мне красную, бархатную коробку.

- Что это?

Смотрю на нее, как на ядовитую змею.

Катя недовольно поджимает губы.

- Подарок. От него.

Глупо было уточнять, конечно. Будто я сама не понимаю, от кого она притащила эту гадость…

- Пусть засунет ее себе…

- Давай обойдемся малой кровью, ок? Он не будет ломиться, снимет гостиницу и завтра снова приедет на пару часов, но…ты возьми это. Можешь даже не смотреть.

- Я…

- Просто. Не. Давай. Ему. Поводов. Лады?

- Поводов?

- Господи, Ясь. Не позволяй ему провоцироваться. Хочет подарить подарок? Пусть дарит подарок. Лишь бы уже заткнулся…

Еще полгода спустя

За окном льет уже давно ставший мне родным дождь. Огромные окна сейчас открыты настежь, а я сижу за своим столом и быстро записываю важные сведения о своем клиенте, выстраивая линию поведения, которую можно применить именно к нему.

Устала.

Мне снова нехорошо.

Я тру глаза, откидываюсь на спинку своего кожаного кресла, а потом с грустью смотрю на высокую, широкую дверь. Три месяца назад, видимо, осознав, что я не собираюсь пускать его в спальню, Мурат настоял на смене квартиры. Теперь мы живем в огромной квартире в высоченными потолками. Порой мне кажется, что в ее квадратных метрах можно заблудиться, но главное, что меня бесит — теперь в моем доме у него есть свой угол. Это тоже было одним из условий, которые мне, разумеется, сказали постфактум. Точнее, передали через Катю, когда Сабуров заявился в мой новый дом: он потребовал оставить одну комнату для себя. На тот срок, когда будет сюда приезжать.