Год 1484-й на Балканах был отправной точкой начавшейся экспансии воинственного султана Баязида II против христианских народов Балканского полуострова. Видя усилившиеся военные позиции Баязида II, в 1487 г. папа римский Иннокентий VIII выступил с призывом к европейским правителям объединить усилия для нового крестового похода, чтобы защитить христианский мир от неверных. Призыв папы был услышан европейскими монархами, однако существовавшая между европейскими государствами и папским престолом вражда стала серьезной преградой для объединения общих усилий. Одним из тех, кто не мог допустить заключения любого соглашения со Священным престолом, был неаполитанский король Фердинанд. Международная ситуация усложнилась еще больше в 1489 г., когда на политической сцене появился новый игрок — младший брат султана Баязида, султан Джем, рожденный от сербской княжны, исповедовавшей христианство. Еще в 1482 г. султан Джем поднимает мятеж против своего брата, но, потерпев неудачу, он скрывается под именем Зизима на острове Родос, найдя защиту у гроссмейстера ордена Святого Иоанна Иерусалимского Пьера д’Обюссона, превратившего остров в важный рубеж христианского мира на пути продвижения Османской империи.
Постепенно султан Джем становился в глазах европейских политиков важной политической фигурой. Они понимали, что султан Баязид никогда не нападет на страну, в которой будет жить его брат и главный соперник. За право иметь такого пленника вели борьбу венецианский дож, король Неаполитанский, король Венгрии, герцог Лотарингский Рене II, французский король, папа Иннокентий VIII. Каждый из перечисленных политиков надеялся разыграть, используя султана Джема, свою политическую карту. Пьеру д’Обюссону предлагались огромные деньги, которые участники политической дуэли намеревались взять в долг у ведущих банковских домов, в том числе и у банковского дома Медичи. Самым крупным игроком этой рулетки оказался египетский султан Кайт-бей, власть которого распространялась на все побережье Северной Африки, Палестины, Сирии. Кайт-бей был личным врагом опасного и коварного Баязида, что заставляло его искать поддержку в лице христианских правителей. Он предложил за пленника 600 тыс. дукатов, сумма огромная по тем временам, а в качестве посредника в решении этого непростого вопроса султан избрал Лоренцо Медичи. Вопрос о передаче пленника должен был решить король Франции, вассалом которого был гроссмейстер ордена Пьер д’Обюссона, к которому от имени султана и должен был обратиться Лоренцо Медичи. Пьер д’Обюссон происходил из древнего рода французских аристократов. Уже в ранней молодости он принимал участие в походах против неверных под знаменами католической церкви. В 1476 г. он был избран гроссмейстером ордена иоаннитов, проявив незаурядный талант стратега и невероятное мужество при осаде острова Родос турецкими войсками.
Флоренция, активно развивая внешнюю торговлю в период правления Лоренцо Медичи, стремилась наладить, как бы сегодня сказали экономисты, прямые торговые связи с Египтом. Заключая договор с султаном Египта, флорентийцы желали избавиться от посреднических торговых услуг, которые традиционно им оказывали венецианские купцы. Направляя к Медичи посольство, султан Египта вместе с богатыми подарками отправил в 1487 г. во Флоренцию несколько видов дорогих и редких животных, среди которых особо выделялся жираф, животное, крайне редкое в Европе. Так несчастное животное стало частью политического договора.
Вполне допустима версия, что Лоренцо Медичи лично попросил привезти во Флоренцию жирафа. Для того чтобы получить это экзотическое животное, Лоренцо Великолепный, тщательно скрывая истинный смысл подарка, который знал лишь он один, употребил весь свой дипломатический талант. Дело в том, что жираф, подаренный Лоренцо Медичи египетским султаном, был отнюдь не первым жирафом, появившимся на итальянской земле. Еще в 46 г. до н. э. в зверинец, созданный в Риме по приказанию Юлия Цезаря, был привезен жираф, названный римлянами «камелопардом» (лат. Camelopardalis), поскольку в глазах римлян это странное животное соединяло в себе черты хищного леопарда и безобидного верблюда. Жираф вызывал у римлян непреодолимый животный ужас, что и позволило Цезарю использовать чувства римлян для укрепления собственной власти. По приказу Цезаря при большом стечении народа несчастное животное было отдано публично на растерзание стае львов, содержащихся в том же зверинце.
Что же касается султана Кайт-бея, то он с радостью исполнил неожиданную просьбу Медичи, тайно мечтавшего повторить триумф Цезаря. Султану не составляло большого труда заполучить это животное. Жирафы в Египет поставлялись в качестве дани покоренными народами из Судана. Однако хитрый султан как настоящий восточный политик использовал необычное желание Лоренцо для того, чтобы приблизиться к осуществлению своего плана. Кайт-бей прекрасно понимал, что в восточном политическом пасьянсе султан Джем мог стать главной картой. Заняв место брата Баязида II, султан Джем мог изменить всю международную политику Ближнего Востока, повлияв в том числе и на экономическое и политическое положение Египта. Отправляя посольство во Флоренцию, ловкий султан Кайт-бей предложил Лоренцо Медичи обменять жирафа на султана Джема.
Историческая эпоха, в которой жил Лоренцо Медичи, в отличие от времени Юлия Цезаря, не могла позволить ему пойти на откровенно бессмысленное и жестокое убийство ради упрочения власти или из-за глупости лишиться союзника, каким являлся султан Египта. Повторяя поступок Цезаря и стремясь, так же как и Цезарь, упрочить свою власть, Лоренцо избрал дипломатический путь укрепления своей власти над жителями Флоренции, одновременно сохранив торговый союз с Египтом. Лоренцо принял предложение султана, тем более, что в противном случае султан Джем оказывался под покровительством папы, что было недопустимо для Медичи. Лоренцо Медичи заявил, что животное он готов подарить королеве Франции, чтобы продемонстрировать ей дружеское расположение Флоренции. Ведь жираф в символике знаков обозначает богатство. Получив столь необычный подарок, французская королева должна была понять его глубинный тайный смысл и согласиться на предложенную ей сделку. В адрес французского двора было направлено послание. В нем витиеватым дипломатическим языком излагалась просьба Лоренцо Медичи. Вскоре из Франции был получен положительный ответ от королевы Анны.
Холодной дождливой осенью 1487 г. вместе с египетским посольством во Флоренцию привезли жирафа. Вместе с жирафом во Флоренцию прибыли и несколько других редких для Европы животных, в том числе и львы. Но планы Медичи были расстроены: судя по хроникам, жираф прожил во Флоренции недолго, потому что сломал себе шею. После смерти жирафа Медичи Европа на долгих три столетия забыла о существовании подобных животных. Продолжение этой необычной истории имело место ровно через год после гибели животного. В апреле 1489 г. Лоренцо получил от королевы Франции письмо, в котором она спешила узнать, где же подарок, обещанный ей еще год назад. Принеся свои глубокие извинения, Лоренцо отправил во Францию богатую коллекцию египетской косметики в качестве компенсации для августейшей особы.
Что же касается судьбы несчастного изгнанника, то ее решили деньги и дипломатические переговоры. Снискав расположение французского короля, папа Иннокентий VIII сумел в обмен на кардинальскую шапочку для Пьера д’Обюссона и значительной суммы пожертвований для военного ордена Святого Иоанна Иерусалимского заполучить в Ватикан желанного пленника. Несчастный султан Джем был незамедлительно отправлен в Рим 17 марта 1489 г. Султану Джему было всего тридцать лет. Он был настоящим восточным красавцем: высоким, черноволосым, с орлиным носом и яркими голубыми глазами. Ватикан видел в нем нового правителя Константинополя и поэтому превратил его приезд в Рим в настоящее политическое шоу. Кортеж султана проехал при большом стечении народа по улицам Рима, и его лично встретил в своих апартаментах понтифик. Папа видел в нем нового христианского правителя. Делая официальное заявление о приезде в Ватикан настоящего законного наследника константинопольского престола, Рим рассчитывал вызвать новую волну раздора внутри Османской империи. В феврале 1495 г. султан Джем умер или, по слухам, был отравлен по приказу папы Александра VI, выполнившего просьбу Баязида II за весьма внушительную сумму. Так в этой странной истории, жертвами которой стали несчастный жираф и пленник-султан, проявился незаурядный дипломатический талант Лоренцо Медичи, достойный похвалы Цезаря.