Звонил заместитель главы гвардии.
— Алло, Роман? — собственный голос показался Дмитрию Юрьевичу слабым. Да он таким и был. — Что случилось?
— Извини, что с этого телефона звоню, — раздался в трубке грубый мужской голос, — но остальные телефоны сгорели вместе с хозяевами. Господин просил передать тебе это, потому что ты следующий. Чтобы узнал до смерти, что твой род уничтожен…
Дмитрий Юрьевич узнал голос говорившего. Глава гвардии Огонь-Догоновского. Его слова подтвердили мысли Дмитрия, и до конца он их не слушал.
Страх снова, а, может быть, на этот раз, безнадёга и смертельная тоска, схватили и сжали сердце Дмитрию Юрьевича. Оно застучало загнанной птицей в этих тисках. Всё тело облилось крупным потом, словно искупалось в ванной. Задёргались в судороге веки и левая нога.
За дверью в номер послышался шум. Что-то булькнуло и упало. Затем дверь открылась, и в комнату ворвались люди в полной боевой выкладке. На груди и на рукавах брони у них красовались нашивки рода Огонь-Догоновского.
Бойцы встали вдоль стен. Навели автоматы на Дмитрия Юрьевича, кто-то приготовился творить магию. Затем в дверь вошёл сам граф Огонь-Догоновский.
Василий Сергеевич посмотрел на лежащего на кровати Дмитрия Юрьевича. Активировал артефакт защиты и подошёл к бывшему союзнику.
— Вот и всё, Дима, — произнёс Василий Сергеевич, — игра окончена.
Дмитрий Юрьевич ничего не отвечал, только слабо моргал.
— Не пойму, на что ты рассчитывал, когда решил предать меня? — оскалился Огонь-Догоновский, — на компромат? На записи наших разговоров? Те записи, что лежали в сейфе твоего кабинета? Или те, — Василий Сергеевич стал растягивать слова, чтобы последний миг жизни бывшего приятеля стал невыносимым, — которые ты спрятал в банковских ячейках? Так я все нашёл и уничтожил, как и весь твой род, Дима.
Василий Сергеевич посмотрел на Уварова-Орлова, увидел его перекошенное лицо и засветился счастливой улыбкой.
— И не думай, твой младший тоже не выживет, я всех достану, Дима.
Огонь-Догоновский победно усмехнулся, глядя на побеждённого, но Дмитрий Юрьевич даже и не пытался думать и надеяться. Его лицо перекосило не из-за страха или ненависти. Дмитрия Юрьевича, неожиданно, поразили инсульт с инфарктом, и он не мог вымолвить ни слова. А мысли…
Горечь от того, что достигнутый ранг бакалавра так и не пригодился, смешалась со злобной радостью. Радостью, что Огонь-Догоновский нашёл не всё.
«Встретимся в аду, Вася, — подумал Дмитрий Юрьевич за миг до смерти».
Глава 20
Утро для меня началось рано. Я открыл глаза задолго до рассвета. За окнами усадьбы всё ещё царила темнота. Хотя это не удивительно, всё же зима. Но зима зиме рознь. Здесь, в Питере, климат отличался от Греции. Мне больше нравилось там, на берегу южных морей, чем здесь, на Балтике.
Откинул одеяло и потянулся. По телу разнеслась приятная ломота в мышцах. Утренний холод бросился выбивать из тела сонное тепло, попытался загнать меня обратно под одеяло.
Ещё раз потянулся, бросил на себя заклинание обогрева и встал с кровати. Оделся и подошёл к двери. Аккуратно приоткрыл её и прислушался.
Заклинание разведчик сообщило, что каждый житель моего дома находился в своей комнате. Все спали. Кроме часовых гвардейцев, естественно.
Отправил сигнал Николаю, чтобы он просыпался, а сам, на цыпочках, спустился по лестнице и, незаметно для часовых, прошёл на кухню.
Холодильник встретил меня мерным гулом. Стоило открыть дверцу, как из его недр полился мягкий свет.
Нравится мне прогресс, не надо даже магию использовать, чтобы подсветить ледник с продуктами.
Пока Николай спускался, я нарезал бутербродов с колбасой и сыром. Нашёл десяток варёных яиц и почистил их. Собрал всё в пакеты, добавил туда огурцов с помидорами.
Нехитрый завтрак был готов, когда появился Коля. За ним на кухню потянулись и охранники гвардейцы. Вернее, только один, Иван, второй боец остался в гостиной.
— Господин? — глаза Ивана округлились от удивления, когда он меня увидел, — как?
— Тсс, — шурша пакетами, я приставил к губам палец, — ты меня не видел, понял?
— Так точно, — кивнул Ваня, вставая по стойке смирно.
— Передай деду, когда проснётся, что я буду к вечеру, — бросил я тихо и посмотрел на Колю: — за мной.
Несколько шагов и замок на двери чёрного хода щёлкнул. Мы со слугой оказались на заднем дворе.
— Господин, — прошептал Николай, — куда мы идём?
Судя по его виду, он проникся таинственностью моего поведения, и вёл себя, как заговорщик. Но в глазах читалось любопытство. Он хотел знать, что происходит.