Ефим Юрьевич замер, обдумывая предложение. Секреты ритуала обычно передавались только жрецам. Но этот дух… он действительно вернул ему здоровье, подарил время. И если он сможет обучить его, не передавая самой силы…
— А такой наследник есть? — осторожно спросил старик.
— Не переживай, будет, — хмыкнул дух.
Ефим Юрьевич молча смотрел на это молодое лицо, пытаясь разглядеть за ним древнюю сущность. Странный дух, непохожий на то, что он слышал о таких созданиях.
— Теперь у тебя много времени, — продолжил Кирилл. — Здоровье позволяет. Успеешь сам найти и подготовить наследника. Или наследницу. А за мной долг не пропадёт — я помогу, если понадобится.
Старик вздохнул. Он не ожидал такого поворота. Готовился отдать силу — по доброй воле или принудив наследника. А теперь… теперь у него появилось время. Молодость не вернулась, но болезни отступили.
— Хорошо, — Ефим поднял чашку и сделал ещё глоток отвара. — Твой компромисс меня устраивает. Но учти — провести меня не получится.
— Я не собираюсь, — улыбнулся Кирилл. — Всегда держал свои обещания.
Ефим Юрьевич внимательно всматривался в это лицо. Тело внука, дух чужака… но что-то в нём было от Орловых. Может, потому, что древние духи, привыкая к телу, сливаются с ним? Или просто из-за внешности, доставшейся ему от рода? Он не знал. Но впервые за долгое время почувствовал надежду.
— Что ж, дух, — он протянул руку через стол. — Договорились.
Кирилл крепко пожал его ладонь:
— Я предпочитаю, когда ты называешь меня внуком. Так проще для всех.
Ефим Юрьевич только хмыкнул, но возражать не стал. Возможно, этот странный дух и вправду мог стать частью семьи. Духом-хранителем рода, даже если не примет наследство.
Солнечный луч, пробившийся через окно, упал на стол между ними, словно скрепляя договор золотой печатью.
Глава 10
— Что насчёт моей матери? — спросил я, глядя на деда через кухонный стол.
Дед поморщился, потом медленно покачал головой.
— Вера не должна знать. Ей не нужно это, — он обхватил свою чашку ладонями, словно пытаясь согреться от неё.
Для матери известие о том, что её сын… не совсем сын, стало бы страшным ударом. В конце концов, тело-то Кирилла, её настоящего сына.
— Хорошо, — кивнул я.
С лестницы донеслись лёгкие шаги. Мать спускалась, придерживаясь за перила. Ещё бледная после недавней травмы, но глаза уже сияли. Светлое домашнее платье струилось за ней, делая похожей на девушку.
— Кирюшенька! Папа! — она улыбнулась, войдя на кухню. — Вы уже завтракаете? Я так проспала.
Дед преобразился мгновенно. Из сурового, настороженного старика он превратился в заботливого отца. Лицо просветлело, морщины словно разгладились.
— Доченька, доченька! — он вскочил со стула, опрокинув его, и бросился к ней. — Как ты себя чувствуешь?
— Всё хорошо, папуля, — она погладила его по щеке. — Головка только чуть кружится, но это пустяки.
Её взгляд остановился на мне, и улыбка стала ещё шире.
— Кирюша! Иди к нам! Я так рада, так рада…
Я встал и подошёл к ним. Мать обняла меня, притягивая в маленький семейный круг.
— Наша семья снова вместе, — прошептала она, и в голосе дрожали слёзы счастья. — Вот осталось только к доченьке вернуться, и моё сердце никогда не было таким счастливым!
Наблюдая, как дед заботится о матери, усаживает её за стол, наливает чай, подкладывает лучшие кусочки, я понимал, что он никогда не расскажет ей правду. Не сможет разбить этот хрупкий мир.
— Как ты спал, сынок? — спросила мать, отпивая чай. — Надеюсь, тебе было удобно?
— Прекрасно выспался, — слукавил я. На самом деле ночь на магической настройке капища не способствовала хорошему отдыху, но говорить об этом не стоило.
Мы завтракали, обмениваясь незначительными фразами. Мать рассказывала о деревенских новостях, дед слушал с добродушной улыбкой, вставляя замечания. Эта семейная идиллия казалась такой хрупкой, что я решился нарушить её лишь когда все чашки опустели.
— Нам всем пора возвращаться в столицу, — произнёс я, аккуратно поставив чашку на блюдце.
Мать просияла:
— Да! Я уже давно хочу вернуться. Так соскучилась по Алёнушке!
Дед сидел, молча глядя в окно, где виднелась кромка леса и часть капища.
— Дедушка, — я повернулся к нему, — ты тоже собирайся. Нечего тебе здесь больше оставаться. Род возрождён, и чем больше в нём будет людей, тем лучше.
Он заёрзал на стуле, потёр подбородок.
— Давай мы с тобой попозже это обсудим, — он бросил многозначительный взгляд в сторону матери.
— Ой, я совсем забыла! — воскликнула мать, вскакивая со стула. — Надо ещё собрать мои вещи. Пойду займусь.
Она выпорхнула из кухни, оставив нас наедине. Дед тут же стал серьёзным.
— Ты понимаешь, чем это чревато? — понизил он голос. — Тобой очень сильно заинтересованы влиятельные люди.
— Как минимум Бестужев, — я кивнул, — и мой… папаша.
Я поморщился, произнося последнее слово. Дмитрий Юрьевич Уваров-Орлов не вызывал у меня никаких тёплых чувств.
— На самом деле, интересантов намного больше, — дед переплёл пальцы. — Ты ведь понимаешь, что это риск?
— А в чём риск? — я подался вперёд.
— Капище, — дед сделал широкий жест рукой. — Алатырь-камень. Как я могу всё это оставить?
— Заберём с собой, — пожал я плечами. — Расположим в особняке. Намного лучше, чем жить здесь.
Дед с грустью посмотрел в окно, где виднелась часть деревни — несколько домов, разбросанных вдоль единственной улицы.
— Тут всего человек двадцать осталось, — тихо произнёс он. — Я уже отвык от столицы, от крупных городов. Все эти мальчики на побегушках, заседания…
— Мне не нужны мальчики на побегушках, — перебил я его. — Ты будешь жить в особняке. Мать, сестра, ты… — я сделал паузу. — На меня часто совершают покушения, в том числе из-за твоего наследства. А так ты со своим алтарём сможешь их защитить.
Дед замер, обдумывая мои слова. В морщинах его лица отражалась тяжёлая внутренняя работа.
— Опасно его перевозить, — наконец произнёс он. — В поезде легко обнаружат артефактами. Он фонит. Сильно.
Я задумался, обводя взглядом кухню. Через окно увидел сидящего на лавочке Колю, который терпеливо ждал, когда закончатся наши семейные посиделки.
— Слушай, а может отправить его грузовиком? — предложил я. — У вас же отсюда камень возят. Возьмём грузовик с камнем и туда твой алатырь положим. Пока он с Урала доедет до Питера, никто ничего знать и носом вести не сможет.
— А в особняке его тоже найдут, — дед покачал головой. — Быстро. Он фонит.
— Расположим в подвале, — я начал набрасывать план. — Подвал глубокий, стены толстые.
Дед вдруг оживился:
— На самом деле, я смогу там создать несколько артефактов, да и заклинания, что скроют его силу. Никто не будет знать, что он у тебя в особняке, в подвале.
— Вот и порешили, — я хлопнул ладонью по столу. — Тогда надо собираться.
— Нет, — дед покачал головой, — камень не оставлю. Я сам поеду с ним.
Я прикинул варианты. На самом деле, приезд деда инкогнито мог сыграть нам на руку. Никто не будет знать, что он в столице, и это спутает карты тем, кто так жаждет заполучить наследство.
Теперь я точно понимал, что нападения в поезде были организованы именно заинтересованными лицами, а защита исходила от тех, кто хотел приобщиться к наследству другим путём. Хотя, внутренне я усмехнулся — они не слушали деда, не понимали, что наследство можно передать только по крови. Чего они добивались?
Впрочем, неважно. Стратегически появление деда давало мне новые возможности. Особенно интересно, как на это отреагирует Бестужев.
— Коля! — позвал я, выходя во двор.
Николай тут же вскочил с лавочки, отряхивая брюки.