— Да, господин?
— Найди грузовик, — распорядился я. — В деревне у многих хозяйства есть, думаю, проблем не будет. Главное — покрепче.
Пока Коля отправился на поиски транспорта, я вернулся к сборам. Деревня потихоньку просыпалась — из труб поднимался дым, на улице появились первые жители, с удивлением поглядывающие на наше оживлённое жилище.
Меня поразило, с каким уважением они относились к деду. Старушки кланялись, мужчины снимали шапки. Ефим Юрьевич для них был не просто соседом — почти святым, хранителем традиций.
Мать собрала свои немногочисленные вещи в маленький чемодан и теперь сновала по дому, пытаясь вспомнить, не забыла ли чего-нибудь.
— Я так рада, что мы уезжаем, — щебетала она, складывая в пакет какие-то баночки с вареньем. — Наконец-то вся семья будет вместе!
К полудню прибыл транспорт — древний трактор, который дышал на ладан, с прицепом, где обычно возили сено. За рулём сидел молодой парень с обветренным лицом.
— Самое то для камня, — заверил он, вытирая руки о замасленную тряпку. — Доедем до Красногорска, там уже каменоломни. Можно будет нанять нормальный грузовик.
Дед руководил процессом подъёма камня на прицеп. Четверо мужчин из деревни, кряхтя, обвязали валун верёвками и с помощью самодельной системы блоков медленно подняли его.
— Осторожно, осторожно! — командовал дед, бегая вокруг. — Не задевайте грани!
Наконец, алатырь был надёжно закреплён на прицепе и укрыт брезентом. Мы с матерью сели в мою машину, дед устроился в тракторе, и наш небольшой кортеж двинулся в путь.
Путешествие до Красногорска заняло почти три часа. Трактор полз со скоростью черепахи, преодолевая каждый подъём с натужным рёвом. Но мы добрались.
Красногорск оказался небольшим промышленным городком с серыми домами и широкими улицами. На окраине действительно располагались каменоломни, где без труда удалось нанять грузовик до Екатеринбурга.
— Первым делом купим тебе телефон, — сказал я деду, пока мы бродили по единственному торговому центру городка. — Чтобы ты мог связываться с матерью.
Мать тоже не осталась в стороне от шопинга — набрала каких-то мелочей в дорогу, крем для рук, шарфик. Дед приобрёл тёплый свитер и шапку.
Я расплачивался картой — хоть мои документы и были при мне, наличных оставалось совсем немного после покупки одежды в Екатеринбурге.
Время прощания настало слишком быстро. Мать обнимала деда, не скрывая слёз.
— Скоро увидимся, папа, — шептала она, гладя его по седым волосам. — Я так рада, что вся семья снова будет вместе. Алёнушка наконец-то увидит своего дедушку!
Дед держался сдержанно, но я видел, как блестят его глаза. Воссоединение семьи значило для него не меньше, чем для дочери.
— Коля поедет с тобой, — сказал я, когда грузовик был готов отправляться.
— Да нет, не надо, — дед махнул рукой. — Я справлюсь сам.
— Это мой человек. Хороший, — я положил руку ему на плечо. — Так будет безопаснее.
Коля, стоявший рядом, внимательно выслушал инструкции и кивнул. Я понимал, что так лучше — по крайней мере будем получать информацию о продвижении деда. А то напишет он, не напишет… Мать будет волноваться, дёргать меня. А так Коля позвонит, расскажет, как дела.
Дед с Николаем отправились на грузовике до столицы. По цене не так дорого как я думал. Водила оказался нормальным мужиком. Машина тронулась выпустив облако выхлопных газов.
Мы с матерью тоже не стали задерживаться и взяли билеты на ближайший поезд до Санкт-Петербурга. В дороге мама была оживлённой, постоянно строила планы на будущее, рассказывала о своей жизни в Лоснёвке, о том, как скучала по нам с Алёной.
— Теперь будет по-другому, — говорила она, глядя в окно на проносящиеся мимо пейзажи. — Мы все будем вместе.
Несколько дней пролетели как один. Я почти не включал телефон. Не хотелось, чтобы «интересанты» наследства узнали, где я. Как приеду, позвоню Шальной и займусь клиникой. Ещё не плохо бы решить вопросы в академии. Нужно ещё раз пообщаться с Викторией насчёт раскопок.
Матери объяснил, что не нужно пока говорить сестре о приезде деда — пусть будет сюрприз. На самом деле я не хотел, чтобы лишняя информация куда-то просочилась.
Коля регулярно отзванивался — у них с дедом всё шло по плану. Они благополучно доехали до Екатеринбурга. Неделя и будут в столице.
Никому из знакомых я не сообщал о своём возвращении. Очередная попытка «спасти» могла обернуться утечкой информации к ненужным людям, а рисковать с матерью рядом я не хотел.
Когда наш поезд прибыл в Санкт-Петербург, на перроне было пасмурно и ветрено. Мать улыбалась, оглядываясь по сторонам, жадно впитывая столичные виды.
— Всё, осталось совсем чуть-чуть! — щебетала она. — Скоро увижу доченьку! Так рада, так рада!
Я был настолько погружён в свои мысли, что не сразу заметил приближающуюся группу. Только когда мать встревоженно схватила меня за рукав, я поднял взгляд.
К нам направлялась целая толпа жандармов — не меньше двадцати человек в форме, с суровыми лицами.
— Мама, — я быстро сунул ей в руку свою карточку, — на случай, если что. Все нужные телефоны у тебя есть — и сестры, и Ирины Леонтьевны, и моих людей.
Жандармы остановились полукругом. Один из них, с офицерскими нашивками, выступил вперёд:
— Кирилл Дмитриевич Орлов?
— Да, — ответил я, выпрямляясь.
— Вы арестованы!
Сир Конрад Бергсон Египет
Каир встретил сира Конрада жарой. Стоило сойти с самолёта, как на командора ордена навалилась жуткая духота.
«И это в здании, — подумал Конрад, утирая со лба пот, — почему не работают сплит системы? Экономят?».
Конрад расстегнул ворот белой рубашки, крепче сжал ручку небольшой сумки, и поспешил на улицу. Туристы сновали и отдыхающие сновали в помещениях аэропорта. Кто-то только что прилетел и спешил забрать багаж. Кто-то наоборот улетал. Не все из таких людей выглядели отдохнувшими, многие мучительно улыбались.
«Не пойму, как можно отдыхать на такой жаре, — Конрад стремительно рассекал толпу, широкими шагами приближая себя к выходу. — Что не так с этими людьми?».
Стеклянные двери разошлись в стороны. В лицо дунуло, словно из духовки. Только в духовке не было песка и пыли. Конрад зажмурился и заскрежетал зубами. На зубах заскрипел песок.
Бергсон сплюнул, выругался, и быстро осмотрелся. Нужный автомобиль нашелся чуть в стороне — немного пройти.
Путь до спасительной прохлады показался Бергсону адом. Он там никогда не был, но там точно должно быть также жарко. Наверное.
— Господин, — из авто выскочил послушник отделения ордена.
Он открыл заднюю пассажирскую дверь и склонил голову в коротком поклоне. Лицо его было замотано чем-то вроде шарфа или платка, только глаза видно.
По глазам и говору Конрад понял, что послушник из местных. Закинул сумку на заднее сидение и полез следом. Спасительная прохлада обрушилась на Бергсона северным штормом. Он поёжился и застегнул ворот рубахи.
«Точно ад, — выругался про себя Конрад, — мои личные круги ада».
Поездка ему не нравилась с самого начала. Теперь он её ненавидел.
— Меня зовут Саид, господин, — представился послушник, усевшись за руль, — куда отвезти Вас для начала? К Морю? В Отель? Может, Вы хотите…
— Мемфис, езжай в Саккару, — говорить оказалось сложно, горло пересохло.
— О, сразу к делу, — шарф на лице Саида распутался, и Конрад увидел, что тот улыбается. — А вот другие коммандоры, когда приезжали, сначала просили повозить их по заведениям и к женщинам.
Улыбка Саида Конраду не понравилась, дальнейшие слова тоже. Он хыкнул пару раз и протянул руку вперёд:
— Дай воды.
— Я знаю девушек, хороших девушек, — послушник достал из бардачка бутыль минералки, и подал её назад. — Может, Вам сначала туда? Расслабитесь, отдохнёте после перелёта. — Он снова широко улыбнулся, — нормализуете давление.