— Сехримнир, — прошептал Тихон.
Он вспомнил свои исследования, отвергнутые профессорами как ненаучная фантастика. Теория о том, что все мифологические существа обитают в параллельных реальностях, разделённых лишь тонкой пленкой пространства и времени. И что при определённых условиях эта плёнка может истончиться, позволяя переход…
— Боюсь, миру и вправду конец, — тихо сказал Волков, глядя на экран. — Как в Рагнарёке — конец богов, конец всего.
— Не обязательно, — возразил Тихон, чувствуя прилив странной, почти безумной храбрости. — Если порталы можно открыть, их можно и закрыть.
В тусклом свете лампочки, среди пыли и паутины старого сарая, четверо студентов невольно образовали круг. Каждый и каждая боялись. Что-то новое и непонятно атакует и убивает людей по всему миру. И пока этим никто не может справиться.
— Надеюсь…
Замолчала Маша и продолжила:
— Надеюсь, что эти твари не появятся тут в академии. Надеюсь с Кириллом всё в порядке.
Глава 13
В комнату я вернулся сразу после разговора. Переоделся в пижаму, улёгся на матрас. Демонстративно, для наблюдающих через камеры, закинул руки за голову и закрыл глаза. Пусть думают, что сплю и ни о чём не переживаю. На самом же деле мысли метались по голове. Стучали в набат.
Отличие Тайной Канцелярии от жандармерии я понял сразу. За напускной вежливостью и спокойствием проглядывала простая мысль — нам плевать на твои права.
О каких правах речь? Да всё просто. Здоровье Аристократа — такая же тайна, как и дела рода. Истории болезней и обращений к докторам хранятся, как зеница ока. Никогда не знаешь, кто и зачем будет использовать такую информацию. Потому у благородных либо личные доктора, либо в клиниках строгая секретность. Даже карточки выдаются на руки, и никаких электронных баз не ведётся.
Если просочится слух, что в больнице имеется утечка информации, то проблем не оберёшься. Как репутационных, так и с законом.
А тут, Тайная Канцелярия прямо заявляет — мы проведём медицинские исследования. Возможно, они и сохранят это в тайне, но покажут куче народа и, скорее всего, сохранят в архивах.
Хотя, лично меня это особо не волновало. Главная опасность — проверка на одержимость. Вот где у меня рыльце в пуху.
Казалось бы, чего мне переживать? Один раз я уже обманул проверяющих от ЦПУ и, вот он я, здесь. С другой, до того успешного раза были сотни провалов, когда меня выбрасывали из тела и отправляли обратно в Тартар.
Не хочу снова в Царство мёртвых. Мне тут нравится, и дел много осталось.
Сердце от предчувствий сжалось и застучало быстрее. Сна не было ни в одном глазу. Тело охватило странное ощущение оторопи.
Меня настолько удивило это ощущение, что мысли сменили направление. Что это? Я боюсь? Так люди испытывают страх? Ну, пусть испытывают, но я тут при чём?
Да, мне предстоит самая серьёзная схватка из всех, что были после перерождения, но, ничего нового. Я постоянно ходил по краю. Так какого Цербера?
Стоило так подумать, как всё успокоилось. Осталось только предвкушение предстоящей схватки. Не адреналиновое, когда ты готов сорваться в бой. Когда подрагивают руки и ноги. А спокойное, собранное, щекотавшее мозг. Предвкушение интеллектуальной схватки, соревнование в мастерстве искусства.
Что они могут противопоставить мне? Такой же ритуал, как и ЦПУ? Я буду к нему готов.
Что-то новое? У них есть своя технология? Надо выяснить, коли так. Мне необходимо внимательно смотреть по сторонам, подмечать детали. В них кроется успех….
Интересно, как там мама? Добралась до дома? Всё у неё хорошо? Всё же она сильно испугалась на вокзале, а мои слова её не особо успокоили. Жаль, дед должен добраться до города только через пару дней. Он бы успокоил её….
В двери щёлкнул замок, затем кто-то постучал.
— Господин Орлов, Вас ждут на обследование, — послышался голос.
Для виду я полежал ещё немного. Дождался, когда стук повторится, и только потом открыл глаза, потянулся.
В коридоре стоял новый охранник. Огромный малый. От него веяло уверенностью в себе и магическим фоном артефактов. Побрякушек на нём было столько, что сразу и не разберёшь, какой у него ранг, но я понял, что он бакалавр.
Тут же в голове мелькнула мысль сбежать. Вырубить его, пробраться до ближайшего окна, и пусть ловят меня по всему Питеру, а потом и стране.
Мысль мелькнула и исчезла. Нельзя. Что мне потом делать? Скрыватсья? А как же мама? Сестра и мой род? Как мне потом восстанавливать ауру? Нет, выход один, пройти ритуал экзорцизма и дождаться, когда отпустят. Если отпустят… но там посмотрим. Если начнут мурыжить, что-нибудь придумаю.
Путь до медицинского блока не показался мне долгим. То ли они развернули его буквально за углом, то ли меня изначально разместили рядом с ним.
Мы подошли к стеклянным дверям, и конвоир свернул в сторону.
— Душевая, — сообщил он мне, — я подожду здесь.
Наконец-то кому-то пришла в голову мысль, что после поезда мне хочется привести себя в порядок. С другой стороны, душ и отсутствие почтения в голосе бакалавра говорили, что я тут надолго.
В раздевалке душевой оказалась новая пижама, на этот раз светло-зелёного цвета. В голове тут же появился образ Марии, которая с умным видом, словно дурачку, говорила:
— Фисташковый, а не зелёный.
Интересно, как там ребята? Они знают, что меня забрали? Что думают? Переживают? А как это переносит Шальная? К жандармам она ещё может заслать адвоката, а в Тайную Канцелярию? Может, не стоит о ней даже думать? Выйду отсюда, а её уже и след простыл? Слишком уж пугающе должно выглядеть всё, что происходит со мной в последнюю неделю. Для неё особенно.
Горячие струи воды подарили ощущение чистоты и бодрости. Лишние мысли отступили и я вышел в медицинский блок с твёрдым намерением доказать всем, что я Великий Маг! Где там ваши экзорцисты? Подать их сюда.
Но сначала подали меня.
— Будет не больно, — хриплым голосом сообщила пожилая женщина в белом халате, когда мы оказались в кабинете с надписью «Процедурная» на двери.
Стены здесь были выложены кафелем и отливали небесной синевой. Холодный свет из ламп с потолка.
Провожающий остался у входа, а мне указали на старое кресло с высоким подлокотником.
— Обещаете? — я не сдержался и добавил в голос жалобных ноток.
— Конечно, не беспокойтесь, — хмуро кивнула женщина, её лицо избороздили морщины, и она оскалилась, попытавшись улыбнуться.
Интонации голоса и внешний вид не сходились с её словами. Она говорила, как серийник из какого-нибудь триллера. Из-за этого её слова имели обратный эффект. Уверен, будь тут ребёнок, он бы расплакался.
— Это, как укус комарика, — добавила она и помазала сгиб руки ваткой со спиртом.
— А я смогу после него играть на пианино? — не удержался я от вопроса, когда игла воткнулась мне руку, а шприц стал наполняться кровью.
— Это всего лишь укол, — буркнула она, растеряв даже намёки на вежливость, когда всё было кончено. — Так что сможете.
— Отлично, — улыбнулся я, — а то раньше не мог.
Она замерла на месте. Брови поднялись, а рот приоткрылся в немом вопросе. Я не стал дожидаться её слов. Прижал к руке ватку и пошёл к охраннику, который с трудом сдерживал улыбку.
В коридоре меня шатнуло. Эта тётка выкачала из меня, наверное, литр крови. Я упёр руку в стену и спросил:
— Кормить будут?
— После процедур, — равнодушно ответил охранник, — они натощак.
Чувствую себя подопытным кроликом.
В следующем кабинете стоял аппарат МРТ. Довольно молодой доктор выяснил, нет ли у меня татуировок и металла в организме, а потом указал на лежанку.
Не знаю, как она называется, зато, кажется, теперь знаю, как себя чувствует ребёнок в утробе матери.
Темно, не пошевелиться, вокруг что-то шумит и грохочет, и так долгое время. А потом ты медленно движешься вперёд, навстречу свету в конце туннеля, и тебя встречает человек в белом халате.