Мелодия вызова раздалась с кровати. Дмитрий Юрьевич раздражённо обернулся и увидел, что звонили из дома, старший сын.
«Что ему ещё надо? — сплюнул себе под ноги Уваров Орлов, — звонит обсудить свою любимую академию?».
Дмитрий Юрьевич, узнав об академии, даже не подумал об оставшихся в роду сыновьях. Зачем о них думать? Они уехали домой, в Москву, ещё до того, как он подал прошение о возврате Кирилла в род. Нечего им делать в столице, когда серьёзная игра в самом разгаре. Будут только под ногами путаться, и маячить перед Огонь-Догоновским, как лакомые мишени.
Звонок прекратился, и Дмитрий Юрьевич вновь задумался, какой же шаг предпримет Огонь-Догоновский. Теперь была его очередь.
В голову ничего не шло, а телефон вновь зазвонил. Абонент тот же.
Дмитрий Юрьевич замер на месте, когда телефон зазвонил в третий раз, и, затаив дыхание, ждал, когда он зазвонит в четвёртый. У него в груди поселилось беспокойство, а по спине пробежал холодок.
Не может быть такого, чтобы мысли о вражеском шаге и звонок из дома совпали по времени. Один раз, да, но не так. Сыновья и слуги, все были приучены, что не надо названивать и отвлекать. Пять гудков, и, если, трубку не взяли, то ждать, когда перезвонят. Сейчас же, телефон звонил уже в шестой раз. Звонил долго, куда дольше пяти гудков.
«Что-то случилось, — даже мысли в голове Дмитрия Юрьевича шли медленно, словно боялись мелькнуть перед его внутренним взором, — надо взять трубку».
Но возможности подойти к телефону у Дмитрия Юрьевича не было. Его сковал страх. Внезапно, весь его хитры план, как кинуть Огонь-Догоновского, показался ему дырявым, полным слабых мест. Если бы он сработал, это оказалось бы не критично. Но сейчас, когда ничего не вышло…
Дмитрий Юрьевич мотнул головой, прогоняя ужас. Напрягся, нашёл в себе силы и, на деревянных ногах, шагнул в сторону кровати. Затем ещё раз.
Телефон уже не звонил. Он сделал дюжину попыток, и теперь лежал на одеяле, мигая индикатором неполного заряда батареи.
Руки подрагивали, когда Дмитрий Юрьевич поднял трубку и стал перезванивать. Пальцы промахивались мимо кнопки вызова, поэтому вышло это не с первого раза.
Потянулись длинные гудки.
Никто не отвечал.
Страх сильнее сжал сердце Дмитрия Юрьевича. Он ощутил, как оно кольнуло, будто палец страха соскользнул и впился в мышцу ногтем. На лысеющей голове Уварова-Орлова выступил пот.
Кнопка снова отреагировала на пальцы, и вызов начался ещё раз.
Никто не отвечал.
Дмитрий Юрьевич провёл по голове ладонью. Смахнул капли пота. У него появилась отдышка, будто он пробежал марафон. Вызов снова пошёл.
Никто не отвечал.
Дрожь в пальцах усилилась. В записной книжке мелькнули фамилии, и начался вызов среднего сына. Потом ещё раз, ещё.
Никто не отвечал.
Стены гостиничного номера качнулись. Завертелись цветными элементами калейдоскопа. Дмитрий Юрьевич неловко упал на кровать и стал хватать воздух раскрытым ртом, как рыба на суше.
Мысли, одна страшнее другой, проносились в его голове.
«Нет, они просто играют и не слышат, — успокаивал он сам себя, — мальчики играют и не слышат».
Он, даже, представил, словно воочию увидел, широкую гостиную родового особняка. Мальчишки сидят на полу и собирают конструктор.
Тогда он выпорол их и отправил спать. Было непоздно, просто их смех раздражал.
Сейчас же, Дмитрий Юрьевич желал одного, чтобы мальчишки играли дальше. Хоть до самой ночи. Играли и воплощали в жизнь его планы.
Желал, но в голове клинком застряла одна ясная мысль. Это было лет пятнадцать назад. Это воспоминание. А сейчас никто не отвечает на звонок.
Дмитрий Юрьевич подтянул колени к груди и, в такой позе, продолжил лежать на кровати. От него расходился в стороны сильный сип отдышки.
Звонок телефона Дмитрий Юрьевич услышал не сразу. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы осознать и услышать мелодию.
Звонил заместитель главы гвардии.
— Алло, Роман? — собственный голос показался Дмитрию Юрьевичу слабым. Да он таким и был. — Что случилось?
— Извини, что с этого телефона звоню, — раздался в трубке грубый мужской голос, — но остальные телефоны сгорели вместе с хозяевами. Господин просил передать тебе это, потому что ты следующий. Чтобы узнал до смерти, что твой род уничтожен…
Дмитрий Юрьевич узнал голос говорившего. Глава гвардии Огонь-Догоновского. Его слова подтвердили мысли Дмитрия, и до конца он их не слушал.
Страх снова, а, может быть, на этот раз, безнадёга и смертельная тоска, схватили и сжали сердце Дмитрию Юрьевича. Оно застучало загнанной птицей в этих тисках. Всё тело облилось крупным потом, словно искупалось в ванной. Задёргались в судороге веки и левая нога.
За дверью в номер послышался шум. Что-то булькнуло и упало. Затем дверь открылась, и в комнату ворвались люди в полной боевой выкладке. На груди и на рукавах брони у них красовались нашивки рода Огонь-Догоновского.
Бойцы встали вдоль стен. Навели автоматы на Дмитрия Юрьевича, кто-то приготовился творить магию. Затем в дверь вошёл сам граф Огонь-Догоновский.
Василий Сергеевич посмотрел на лежащего на кровати Дмитрия Юрьевича. Активировал артефакт защиты и подошёл к бывшему союзнику.
— Вот и всё, Дима, — произнёс Василий Сергеевич, — игра окончена.
Дмитрий Юрьевич ничего не отвечал, только слабо моргал.
— Не пойму, на что ты рассчитывал, когда решил предать меня? — оскалился Огонь-Догоновский, — на компромат? На записи наших разговоров? Те записи, что лежали в сейфе твоего кабинета? Или те, — Василий Сергеевич стал растягивать слова, чтобы последний миг жизни бывшего приятеля стал невыносимым, — которые ты спрятал в банковских ячейках? Так я все нашёл и уничтожил, как и весь твой род, Дима.
Василий Сергеевич посмотрел на Уварова-Орлова, увидел его перекошенное лицо и засветился счастливой улыбкой.
— И не думай, твой младший тоже не выживет, я всех достану, Дима.
Огонь-Догоновский победно усмехнулся, глядя на побеждённого, но Дмитрий Юрьевич даже и не пытался думать и надеяться. Его лицо перекосило не из-за страха или ненависти. Дмитрия Юрьевича, неожиданно, поразили инсульт с инфарктом, и он не мог вымолвить ни слова. А мысли…
Горечь от того, что достигнутый ранг бакалавра так и не пригодился, смешалась со злобной радостью. Радостью, что Огонь-Догоновский нашёл не всё.
«Встретимся в аду, Вася, — подумал Дмитрий Юрьевич за миг до смерти».
Глава 20
Утро для меня началось рано. Я открыл глаза задолго до рассвета. За окнами усадьбы всё ещё царила темнота. Хотя это не удивительно, всё же зима. Но зима зиме рознь. Здесь, в Питере, климат отличался от Греции. Мне больше нравилось там, на берегу южных морей, чем здесь, на Балтике.
Откинул одеяло и потянулся. По телу разнеслась приятная ломота в мышцах. Утренний холод бросился выбивать из тела сонное тепло, попытался загнать меня обратно под одеяло.
Ещё раз потянулся, бросил на себя заклинание обогрева и встал с кровати. Оделся и подошёл к двери. Аккуратно приоткрыл её и прислушался.
Заклинание разведчик сообщило, что каждый житель моего дома находился в своей комнате. Все спали. Кроме часовых гвардейцев, естественно.
Отправил сигнал Николаю, чтобы он просыпался, а сам, на цыпочках, спустился по лестнице и, незаметно для часовых, прошёл на кухню.
Холодильник встретил меня мерным гулом. Стоило открыть дверцу, как из его недр полился мягкий свет.
Нравится мне прогресс, не надо даже магию использовать, чтобы подсветить ледник с продуктами.
Пока Николай спускался, я нарезал бутербродов с колбасой и сыром. Нашёл десяток варёных яиц и почистил их. Собрал всё в пакеты, добавил туда огурцов с помидорами.
Нехитрый завтрак был готов, когда появился Коля. За ним на кухню потянулись и охранники гвардейцы. Вернее, только один, Иван, второй боец остался в гостиной.