Она слегка онемела от шока, но быстро пришла в себя.
— Как тебя зовут? — спросил я. Я почти был уверен: имя у неё будет особенным.
Ответа не получил. И правильно. Кто сказал, что будет легко?
— Вы всегда так просто начинаете знакомство с незнакомыми людьми? — бросила она.
Вот и зубки. Маленькая, но не промах. Не тушуется, держит себя уверенно, дерзко. Не из тех, что кидаются на богатых мужиков, — и это подстёгивает ещё сильнее.
Но контрольный выстрел — когда она сняла очки. Взгляд зелёных глаз, прямой, вызывающий. Ведьма. Дерзкая, красивая, бесстрашная.
— Так как тебя зовут? — повторил я, давая понять: я добьюсь ответа.
— По паспорту ко мне обращаются Симона Валерьевна, — отрезала она.
Симона…
Я проговорил её имя вслух и понял — с крючка уже не слезу. Она ничего не делала, но за полчаса подсадила меня на себя. И я не сопротивляюсь. Более того — я кайфую.
— Я как только тебя увидел, сразу понял: в тебе всё будет по-другому. Особенное.
— Да ну? И откуда же такие познания?
Язвительная, как сто чертей. Но меня это только распаляло.
— Ты здесь с подругой? — не удержался я. Нужно было точно знать — никаких мужчин рядом.
— Я не обсуждаю личное с незнакомыми людьми. Извините, мне пора.
— Моё имя — Леон Туманов. Теперь мы знакомы, Симона Валерьевна.
Так что — ты здесь только с подругой?
В её глазах вспыхнул огонь. Она разозлилась. И мне это понравилось. Руки я сунул в карманы, чтобы случайно не схватить её за талию и не прижать к себе.
Она ещё не знала,
что уже зависит от меня.
Просто… вопрос времени.
Глава 7
Моё утро началось не с кофе, а со звонка пациентки, которая решила разродиться на два месяца раньше.
В половине пятого утра я уже мчалась в роддом. Спустя восемь часов всё благополучно завершилось. Каждые роды для меня — как будто сама рожаю, ей-богу.
После всех манипуляций я вышла в коридор, села на подоконник и уставилась на свои руки — в голове ни одной мысли. В этот момент подошёл наш неонатолог, Александр Владимирович Дрон.
— Смотришь на свои золотые руки? — с улыбкой спросил он.
— Самые обыкновенные, — ответ вырвался сам собой.
— Умеете вы быть скромной, Симона Валерьевна. А между прочим, руки у вас особенные.
«Уж слишком часто за последние сутки я слышу о своей “особенности”…» — подумала я. В памяти всплыл вчерашний вечер и тот новый знакомый — высокий, красивый, с хищным взглядом. Тело мгновенно вспыхнуло изнутри. Чёрт бы побрал такую реакцию.
— Какие планы на вечер, Симона Валерьевна? — вновь выдернул меня из мыслей голос неонатолога.
Он не в первый раз пытается меня куда-то пригласить — то пообедать, то поужинать, то кофе приносит с булочками в придачу. Но я каждый раз отказываюсь. И сейчас у меня, как всегда, тысяча отговорок.
Александр Владимирович — симпатичный, тридцатипятилетний мужчина, высокий, спортивный. Половина больницы по нему сохнет. Но лично меня его внимание не трогает. Лучше бы он его вообще не проявлял.
— Сегодня поеду к родителям. А то они скоро от меня откажутся, — быстро нашла повод.
— Ну смотри, если что — я на связи, — напомнил он и ушёл.
А мне тем временем надо было возвращаться к работе.
К вечеру ноги гудели так, что хотелось разуться и опустить их в холодную воду. Но я же сильная, выносливая женщина — переоделась и пошла на парковку.
Чем ближе подходила к машине, тем больше открывался сюрприз: опершись спиной на капот, стоял он.
Мой таинственный вчерашний знакомый.
— Что вы тут делаете? — первое, что вырвалось. Ни “здравствуйте”, ни “добрый вечер”.
— Для начала — добрый вечер, Симона Валерьевна, — спокойно произнёс он.
— Добрый он или нет — узнаю, когда пойму, с какой целью вы тут.
Я смотрела ему прямо в глаза, он — в ответ. Мы словно играли в гляделки, пока мне это не надоело. Я сделала шаг к водительской двери, но в этот момент он резко подошёл, взял меня за шею и развернул к себе.
Его губы впились в мои с такой жадностью, будто я была глотком воды в пустыне.
Я растерялась — от шока просто открыла рот, и он сразу же углубил поцелуй. Самое страшное — я не сопротивлялась. Я позволила ему хозяйничать у меня во рту, хотя в моей «копилке» до этого было всего два поцелуя.
Когда в лёгких совсем не осталось воздуха, я попыталась оттолкнуть его, но тщетно. Он остановил поцелуй, но не отпустил.