— Уже и дети? Мы же пару часов назад только “женились”. Ты сбавь обороты, а то к утру я постарею.
Он улыбнулся и поцеловал меня — на этот раз мягко, нежно.
— Я готов ждать, чтобы ты привыкла ко мне. Но теперь я точно знаю: ты — моя судьба.
Глава 8 Леон
- -
Леон
Я давно не испытывал таких чувств. Если быть честным — никогда. Даже не думал, что способен на это. Полюбить — резко, остро, без оглядки.
Когда Симона невзначай обронила, что у неё не было “взрослого опыта”… Меня будто током ударило. В моём мире — клубы, рестораны, сауны — полно женщин, которые сами могут давать мастер-классы по тому, как ублажать мужика. А тут — сидит девчонка, почти двадцать два, и ни разу ни с кем не спала.
Честно? Это тронуло меня до глубины. Как будто душу окатили чем-то тёплым. Чистая. Моя. Во всех смыслах.
Если вчера вечером я ещё сомневался, чем может закончиться наше знакомство, то теперь знаю точно — она станет моей женой. Мать моих детей. Всё, решение принято. Осталось доказать ей, что я — тот, кто ей нужен. Хотя… и это уже не вызывает сомнений.
Вчера, когда я смотрел на неё, она прятала глаза от стеснения. Врач-гинеколог, которая перевидала всякого — и при этом краснеет от собственной чистоты.
За что мне такой подарок судьбы?
Когда довёз её до дома, внутри всё горело от желания остаться. Но понимал — напугать её сейчас будет фатальной ошибкой. Поэтому просто поцеловал и ушёл.
У подъезда оставил двух ребят — пусть приглядывают. Безопасность — прежде всего. А сам поехал домой, налил себе пару бокалов старого доброго Джека… потом ещё пару… И завалился спать. Только бы не думать, как сильно хочется прижать её к себе прямо здесь, прямо сейчас.
Утро наступило быстро. Даже слишком.
Будильник сработал, как всегда, в шесть. Я зашёл под прохладный душ — и, мать его, член стоял как арматура.
С недавнего времени мои мысли связаны только с одной девочкой. С ней. Симоной.
Хочу её. Хочу овладеть, взять, заклеймить. Чтобы все знали — она моя. Хотя… В моём мире лучше бы, наоборот, никто об этом не знал. Уязвимые места — это слабость. А Симона — моя самая большая слабость. Признаю это даже себе.
Запрыгнув на заднее сиденье машины, начал проверять почту и звонки.
— Артём, что с девочкой? — бросил я.
— Птичка в пять утра вылетела из гнезда. Довезли до больницы. Машина на месте, объект не выходил.
Птичка. Объект. Меня переклинило.
— Какого чёрта она в такую рань гоняет одна по городу?! — голос сорвался. — Она могла… её могли…
Я поймал себя на мысли: А как же она жила до того, как я появился? Ведь столько всего могло с ней случиться… от одной мысли захотелось кому-то свернуть шею.
— Артём, ещё раз назовёшь её “объектом” или “птичкой” — лично вырву тебе язык и скормлю воронам. И передай своим мордоворотам: она — моя женщина. Моя. И обращаться к ней будете исключительно по имени и отчеству. Понял?!
В машине воцарилась мёртвая тишина. Через пару минут Артём всё-таки выдал:
— Есть! Симона Валерьевна, понял.
— Вот и молодец.
Первая половина дня пролетела как миг — завалы, звонки, проблемы. Но в первый же перерыв я набрал свою девочку. И, чёрт возьми, как приятно осознавать, что у меня есть она.
Эти эмоции — как в детстве: первый велосипед, первый поцелуй. Всё новое, свежее, хрупкое. И невероятно ценное.
После пятого гудка она взяла трубку. В телефоне я её так и записал: Зазноба.
— Да, слушаю, — ответила спокойно.
— И очень хорошо, что ты слушаешь. Объясни, какого чёрта ты выходишь из дома в такую рань и гоняешь одна по городу?!
На том конце — молчание. Короткое. Но напряжённое.
— Не припоминаю, чтобы давала кому-то отчёт о своих передвижениях, — холодно сказала она. — И вообще, с чего такой тон?
— С того, что ты моя женщина, Симона. И я несу за тебя ответственность. Этого достаточно.
— Ты серьёзно? Какая женщина? Какая ответственность? Мы знакомы три дня, а ты ведёшь себя, будто мы женаты.
— Если ты не дура, то всё понимаешь.
— Нет, не понимаю. Всё слишком быстро. Прости. Я выросла на примере, где мужчина добивается женщину поступками. Мне нужно время. А всё, что сейчас происходит, вызывает только тревогу, не радость. Поэтому…
переключись на другой объект вожделения. Мне — пора. Всего хорошего.
Гудки.
Я сидел в машине и не мог сказать ни слова.
Меня только что отшили.
И знаешь что? Это было… прекрасно.
Ей не нужны рестораны, подарки, деньги.