Глава 2
- Когда там практика начинается? - спросил Женя во время перерыва.
- Фактически в ноябре, - ответил Марк, смотря график в телефоне. - Сейчас мы хирургию пройдем, а потом сплошняком лекции пойдут до самого ноября. Живем пока, Женек.
На душе немного стало легче.
Группа сидела в подвале «БСМП», недалеко от больницы, где пару месяцев назад Женя проходил производственную практику. Место отдалено напоминало комнату, в которой просыпались персонажи фильма «Пила». Нужно только свет немного поубавить.
Над головами висели трубы, приделанные балками к потолку. Периодически был слышен звук воды, стремящейся выбраться из этого места. Стены были потрескавшиеся, покрывшееся маленькими островками плесени. Тогда группа хотела, чтобы практика по хирургии проходила в общежитии. Место, где сидели студенты-медики находилось в больнице, но саму больницу - вместе с отделениями, палатами и кабинетами, - не видели. Оставалось только надеяться, что в заключительные дни практики их поднимут в какое-нибудь отделение, неважно какое, главное, чтоб можно было увидеть пациентов с их болячками.
Однако изоляция от всей больницы беспокоила Женю меньше, чем учительница, Образцова, запомнилась только фамилия. Это была женщина средних лет, с кудрявыми, короткими волосами, едва прикрывавшие уши.
Женя возненавидел учителя с первых минут. Мало того, что он опоздал, и ему пришлось сесть вперед, напротив учительницы, так она еще не упустила возможность подколоть студента. Женя пытался ее не слушать, выкидывал все ее изречения и тупой учительский юмор из головы. Пусть говорит, что хочет, думал Женя, плевать. И ладно, если бы не он один попадал под шуточный нож, но так получилось, что каждая шутка, выпущенная изо рта учителя, была нацелена на только на него.
И так продолжалось почти всю неделю.
- Неймётся ей, - злился Женя, когда Образцова вышла из кабинета. - Че она придралась-то, бля? И ведь, ко мне только!
- Да так посмотреть, - сказал Лёня, - тебя каждая старая карга в чем-то упрекнет, - и рассмеялся.
Женя сжал губы, скривил их.
- Да я всего-то зевнул, - попробовал оправдаться Женя. - Чего мне теперь, и зевать нельзя, если хочется?!
- Угомонись-ка, - махнула Дарина.
- Серьезно, - согласился Лёня. - Забей лучше, она тебе кто вообще? Очередной препод, которого никто не слушает. Хоть кто-нибудь ее слушал вообще, запомнил, что она талдычила?
- Ну, я, - подняла руку Инга.
- Ну-ка, расскажи.
Инга приоткрыла рот, но тут же опустила голову.
- Вот, Женек, - указал Лёня на Ингу, - ты не один такой. К ней бы тоже придрались, только вот прячется за моей спиной, не видят ее ни черта.
- А к тебе тогда, почему не обращаются? - спросил Женя.
- Я ж на нее в упор не смотрю! - хмыкнул Лёня. - Тем более, это последнее занятие, потом выходные, а дальше один лекции. Проебем, все проебем, как всегда, - Лёня пропел эти слова, словно это - гимн всей его жизни.
Да, это заключительный день, но слышать Образцову - нет сил. Женя откинулся на спинку маленькой табуретки, на которой едва умещался. Лег бы головой на парту, но место для письма давно прогнулось из-за воды, которая умудрялась капать из труб. Сколько же времени на это закрывали глаза, что парта изогнулась так, словно на ее присел человек, страдающий ожирением?
Тут Женя почувствовал, как его ладонь сдавливают, это Пелагея случайно подвинула стул.
- Руку прижала, - холодно сказал Женя. Он избегал ее сонного, равнодушного взгляда. Засмотрится - заколет в сердца.
Пелагея молча отодвину стул.
Не то чтобы Жене было неудобно, он без проблем мог вытащить ладонь из щели, но ему хотелось показать (в основном себе), что у него нет больше чувств. В жопу эти сопли о прошлом, на хер.
В кабинет зашла Образцова. Она улыбнулась, чем вызвала отвращение.
- Давайте я вам покажу хотя бы одно отделение, - сказала она. - И вот вам задание: расспросите пациентов, соберите анамнез.
«Собрать анамнез» звучало, как нечто пустяковое, такое, что мог сделать каждый. Студенты-фельдшера тоже так думали, однако все было не так просто. Женя не раз рассказывал, перечислял вопросы, которые необходимо задавать при сборе истории болезни и жизни, и каждый раз чего-то не хватало. Казалось, такой пустяк, но учитель мог запросто аргументировать, как важен каждый вопрос. Любая недосказанная часть могла повлечь за собой небольшие, а может крупные, последствия. Чего-то одного недосчитаешься, не учтешь - и все, недуг может развиваться дальше, а ты этого не заметишь.