Лёня поднимался на четвертый этаж вместе с другими парнями из группы. Мимо проходили молодые студентки-медсестры. Девушки косо смотрели на студентов-фельдшеров.
- Как делишки, сестрички? - улыбаясь, спросил Лёня.
Молчали, только шаг ускорили.
- Забей на них, - сказал Алексей. На нем была темно-зеленая санитарная рубашка. - Эти малолетки не для нас.
- Это почему? - удивился Леня.
- Не знаю, - пожал плечами Алексей. - Я вот смотрю на девочек, которые учатся на медичек, и кажется, что у них реактивный двигатель в жопке у каждой гудит. Дрын-дрын, заводит их на полную, и они скачут туда-сюда.
- Дети, что с них взять. Им же надо куда-то энергию девать.
- А ты кто, мужчина? - ухмыльнулся Алексей.
- Почти.
- Хорошо, если так. Главное, оправдывай такие слова.
- А как, по-твоему, нужно оправдывать слово «мужчина»?
Алексей молчал.
По лестничной клетке спустился врач с седой бородой. Студенты поздоровались со старшим по званию.
- Не скажу, что знаю точное определение этого слова, - начал Алексей, - но знаю одно: мужчина - он знает свое дело.
- Глубоко-глубоко, - согласился Виталий. - Вы ж слыхали, что нашего философа за пьянку на паре выперли из шараги, летом дело было еще.
- Не понаслышке знаем, - пристроившись к поручням, сказал Женя. - Шли мы тогда после практики из больницы, а к нам навстречу пацаны из «ФЕ». Они-то нам и рассказали. - Женя хмыкнул, сказал: - М-да, шарага...
Была в его словах какая-то недосказанность, думал Лёня. «Шарага...», а дальше? Для него, Лёни, шарага была неким чистилищем, через которое нужно пройти, чтобы выйти в свет. Ты бродишь, ищешь ту самую лазейку, через которую можно попасть в другой мир, такой, который ты уже нутром чувствуешь.
По сути, студенты учились в колледже, но шарага звучала, нежели чем колледж. Американское кино столько раз промыло Лёне мозг своими утопическими представлениями о колледжах и университетах, что медицинский колледж можно было назвать только шарагой. Какие тусовки с алкоголем, какой секс на первом курсе (хотя шансы у Лёни были), какая беззаботная студенческая жизнь?! Кому-то же хватило мозгов придумать такую подлую шутку.
Лёня осмотрелся.
- А где Образцова? - спросил он.
- Сейчас направит девчонок в какое-нибудь отделение, а потом за нас возьмется, - ответил Марк. Вздохнув, Марк простонал: - Домой, скорей бы домой, залечь на дно.
- Что, закодировался, Марк? - спросил Алексей.
- Да я вообще не могу пить после той пьянки. К черту, лучше просто кальян курить, хоть блевать не буду.
- И то верно, - согласился Алексей.
- Эй, ребят, - обратился ко всем Виталий, - от головы бы чего, есть у кого?
- Твое счастье, что у меня с собой всегда, - роясь в заднем кармане джинсов, сказал Алексей.
Алексей вытащил из кармана две таблетки, запечатанные в фольгу. Виталий раскрыл лекарство.
- Где бы воды достать? - задумался Виталя.
- Под язык положи, - сказал Алексей. - Способ приема такой же, как у глицина. С водой тоже можно было бы, но разъедает, и ты чувствуешь боль в животе.
- Это что за хрень у тебя? - спросил Марк, присматриваясь к двум белым таблеткам.
- От недуга. Голова, нервы, все в норму придет. - Алексей говорил это, словно исполнял обязанности рекламщика. - Я сам ими пользуюсь после пьянок в общаге. Мне их чуваки-фармацевты дали. За небольшую сумму, конечно.
- Ничего себе бизнес, - удивился Женя.
- Да еще какой, - согласился Алексей. - Цены у них низкие, так что спрос у них норм.
- Говорят же, что в следующем году цены поднимутся, - отозвался Лёня. - Твои фармацевты тоже ценники поднимут?
- Не знаю, - помотал головой одногруппник. - Надеюсь, что нет. Хорошая вещь.
По лестнице поднималась Образцова, разговоры резко утихли. Учительница посмотрела на студентов оценивающим взглядом, прошла мимо и, остановившись на полпути к двери в отделение гастроэнтерологии, сказала:
- Вы идете, мальчики?
Отделение было на четвертом этаже. В коридорах тишина, только медсестры не спеша ходят с историями болезней к посту, где успевают перекинуться парами словечек с дежурной медсестрой, и пойти проверять больных.
Лёня осмотрелся. Слишком тихо, это раздражает. Летом, когда была производственная практика, ощущалось, что отделение, в котором он практиковался, было... оживленнее, что ли.
Мы остановились в фойе, где стоял длинный стол, за которым обедали пациенты, чей режим позволял выйти из палаты. Общий режим. Образцова осмотрелась, посмотрела на меня и Алексея. Уж чего я больше всего не переношу, так это чужие взгляды на меня.
- Мальчики, - обратилась она к нам, - сейчас вы все возьмете анамнез своих пациентов. Задавайте все вопросы, которые принято спрашивать у больных. Прошу сюда, - Образцова указала на дверь в палату.