И умру и не умру – мое дело.»
Василий Васильевич Розанов. «Уединенное»
Медитация 23
«Во мне нет ясности настоящей деятельной доброты и открытости.
Душа моя какая-то путаница, из которой я не умею вытащить ногу.
И отсюда такое глубокое бессилие.»
Василий Васильевич Розанов. «Уединенное»
Медитация 24
«Моя душа сплетена из грязи, нежности и света.»
Василий Васильевич Розанов. «Уединенное»
Медитация 25
«Печально мне, что все несовершенно: но отнюдь не в том смысле, что вещи не исполняют какой-то заповеди, какого-то от них ожидания (и на ум не приходит), а что самим вещам как-то не хорошо, они не удовлетворены, им больно. Что вещам „больно“, это есть постоянное мое страдание за всю жизнь. Через это больно приходит нежность».
Василий Васильевич Розанов. «Уединенное»
Медитация 26
«Бог для того-то и подвел меня (точно взяв за руку) встретиться с другом, чтобы я безмерно наивным и добрым взглядом увидел „море зла и гибели“, вообще – сокрытое от „премудрых земли“, о чем не догадывались никогда…»
Василий Васильевич Розанов. «Опавшие листья. Короб второй и последний»
Медитация 27
«Отвращение, отвращение от людей… от самого состава человека… Боже! с какой бесконечной любви к нему я начинал (гимназия, университет).»
Василий Васильевич Розанов. «Опавшие листья. Короб второй и последний», 1912 год
Медитация 28
«В самом деле, „по эллипсисам“ – все „сбивающимся в одну сторону“ от прямой линии, все „уклоняющимся и уклоняющимся“ от прежнего направления – движутся все небесные светила. И на этом основано равновесие Вселенной. Самые „лукавые линии“ приводят к вечной устойчивости.»
Василий Васильевич Розанов. «Опавшие листья. Короб второй и последний»
Медитация 29
«Какой вы хотели бы, чтобы вам поставили памятник?
– Только один: показывающим зрителю кукиш!»
Василий Васильевич Розанов. «Опавшие листья. Короб второй и последний»
Медитация 30
«Неумолчный шум в душе (моя психология)».
Василий Васильевич Розанов. «Уединенное»
Медитация 31
«Но меня вдруг поражало что-нибудь. Мысль ии предмет. Или: „Вот так бы (оттуда бы) бросить свет“. „Пораженный“, я выпучивал глаза и смотрел на эту мысль, предмет или „оттуда-то“ – иногда годы, да и большей частью годы. В отношении к предметам, мыслям и „оттуда-то“ у меня была зачарованность».
Василий Васильевич Розанов. «Опавшие листья. Короб первый»
Медитация 32
«Все-таки есть что-то такое и Темное, что одолевает и Б.. Иначе пришлось бы признать „неблагого Бога“. Но этого вынести уже окончательно не может душа человеческая. Всякая душа человеческая от этой мысли умрет. Не человек умрет, а душа его умрет, задохнется, погибнет.»