Похоже, подтвердилась одна из моих теорий, которую, как я надеялся, мне никогда не доведется узнать на практике. Чем больше страдал человек перед насильственной смертью, тем мощнее был исход Силы в момент гибели. Я специально сказал «насильственной», потому что умирающие от травм и болезней в госпиталях не производили и тысячной доли от этого количества тьмы. Не знаю, как, не знаю, почему, понятия не имею об основах этих механизмов. Просто это было так.
В дальнейшем за эту ночь, на каждой из двух оставшихся квартир, мои бесстрашные исполнители взяли живьем еще по одному пленному, которых я умертвил Силой после длительных пыток. И нет, я делал это не потому что мне нравилось. Напротив, несмотря на удовольствие, что транслировал в меня дар, смакуя болевые миазмы пленников, все что-то во мне корчилось от отвращения. Отвращения к самому себе и тому темному таланту, что по непонятной причине выбрал меня своим вместилищем. Я чувствовал, что это все неправильно, но боялся поступить иначе.
Я видел перед собой выбор либо загнуться от заражения, а может, истечь гноем, либо поглощать в немереных количествах Силу, чтобы нивелировать для организма последствия ранения. И похоже, что второй вариант я вполне успешно претворял в жизнь. По крайней мере, начинающая быстро воспаляться рана сразу утихала после очередной жертвы, но потом снова начинала краснеть и опухать. Это мне напоминало догонялки со смертью, где я либо сумею от нее оторваться и сбежать, либо она все же приберет меня к себе.
Вот эти опасения, что энергии от простого умерщвления участников всех засад может не хватить до доведения моего состояния до относительно безопасной точки, и заставили меня пойти на такой шаг. Мне пришлось пытать, чтобы жить.
Трусливая мысль снова обратиться к Надежде Васильевне и ее верному товарищу стукнулась было о стенку черепной коробки, но тут же была безжалостно разорвана моей паранойей. Здравый смысл мне настойчиво твердил, что теперь-то уж он точно не станет меня штопать. Хирург на мои-то следы от наручников смотрел косо, а на такое… скорее он просто сдаст меня ментам, после чего я со всеми потрохами окажусь в руках Сухова, или того, кто теперь подослал ко мне всю эту когорту мокрушников. Я-то наивно полагал, что со смертью Штыря для меня эта история закончилась…
Оправдывать свои действия я пытался еще и тем, что я мучаю не просто посторонних людей, а самых настоящих злоумышленников, кто пришел с явным намерением меня убить. И окажись в их руках я, дали бы они мне легкую смерть, или захотели б оторваться по полной программе, как собирался сделать их покойный босс? В общем, таким образом просто свершалась небольшая справедливость. Они лишь получали обратно то, чему хотели подвергнуть меня…
После того, как мои трупы хорошенько поработали над своими бывшими товарищами, их кости и суставы были совсем в некондиционном состоянии. Когда я поднял новых покойников, то оказалось, что даже не смотря на переполняющую их Силу, они с трудом управляются со своими конечностями. Это делало их для меня практически бесполезными, поэтому мне пришлось отправить эту веселую троицу на самую высокую крышу, какую только можно было найти в этом районе. Там, взявшись за руки, они дружно спрыгнули вниз, разлетевшись кровавыми брызгами на несколько метров. Пусть теперь судмедэкспертиза скажет, какие травмы получены от падения, а какие нет. Если вообще сумеет собрать эту мозаику из мяса и костей.
Итак, в сухом остатке у меня было: две подряд бессонные ночи, что не добавляло мне позитива. Одиннадцать беспрекословных исполнителей (многократно стреляного Сашка я тоже отправил на покой, приказав нырнуть в Москва-реку и зарыться в ил, словно трусливому крабу), которые еще сыграют свои роли в моей дальнейшей войне с криминалом. Пять автомобилей с подложными номерами, на которых они приехали к моим разбросанным по городу убежищам, целая гора оружия и патронов, представленная в основном отечественными старыми наганами и Макаровыми, но попался и один первоклассный Walther P99, чей внешний вид влюбил в себя похлеще любой роковой красотки. Ах, да! Самое главное забыл, мое стреляное брюхо. Тьфу-тьфу, но похоже, что кризис миновал. Ранение больше не воспалялось и совсем не беспокоило, если не делать резких движений и не кашлять. Считаю это самой большой удачей.