Шериф кивнул. Играли у них в штате бездарно.
—наешь, Скотти, наверно впервые за три года я просто вернусь домой после смены и смогу крепко уснуть, — внезапно сказал шериф. Ему не полагалось так себя вести и тем, более так говорить, но кто и что ему сделает? Выгонят его с должности? Не велика беда.
Скотти знал об этом. Ведь одним из убитых был Джим Харт. Тот, кого в резервации звали Вихо. Тот, кого шериф подозревал в убийстве трех маленьких девочек три года назад. Но вот только ничего кроме того, что Джим уже совершил два изнасилования в этом же лесу, только двумя километрами южнее, не было.
— Не говорили бы вы такое, когда приедут федералы, — посоветовал Скотти.
Федералы приехали с большой задержкой. Это были те же двое агентов, что приезжали когда случилось первая трагедия в Кэмп Скотт.
— А, агент Моретти и Чу, — шериф поздоровался, даже не стараясь скрыть своей радости.
— Что на этот раз? — Джина Чу надела перчатки и шагнула к первому телу, лежащему у кострища.
— Тройное убийство, все трое из резервации, все трое ранее судимы, — тут же начал рассказывать Скотти. Он показал на восьмую палатку: — В лесу за палаткой, там, где были найдены тела девочек, Джим Харт.
Моретти выругался. Джим Харт был чертовой костью в его горле. Когда они его попытались арестовать в прошлый раз, в резервации случился скандал. Индейцы обвиняли их в предвзятости и расизме.
—- А двое остальных?
— Крис Вус и Джеймс Дин.
Моретти достал сигареты. Он не хотел строить без основательных теорий, но первое, что приходило на ум, что все трое были замешаны в первой трагедии лагеря.
— Нашел их вождь. Он и вызвал полицию.
— И что вождь делал тут? Он каждый день ходит проверить как Кэмп Скотт? Или что? —Джина подошла ко второму телу. — Давайте, надеяться что у нас тут не самосуд. Не хватало только чтобы объявился линчеватель.
***
Алексу хотелось курить. Он игрался с зажигалкой стараясь хоть как-то скоротать время. Это была не первая поездка зайцем. Ему довольно часто приходилось пробираться в грузовики, но это была первая поездка в кузове полностью набитым куклами. Они были разных размеров, одни годились только для брелоков, а другие можно легко было перепутать в темноте с ребенком.
Красотка веселилась, она прыгала из куклы в куклу и заставляла тех ходить или бешено вертеть глазами.
— Хочу куклу, — канючила девушка. Она надувала губа и немного сердито смотрела на Алекса, требуя игрушку. — Хочу.
Алекс хотел пистолет. Им пришлось так быстро прятаться, что не было и речи о том, чтобы взять его. Но ему в самом деле следовало озаботиться этим.
Внезапно грузовик заскрипел, а вместе с ним и куклы издали дружное: “Хочу на ручки”.
— Я открою замок и поддержу дверь, а ты возьми мне куклу, только чур говорящую.
Алекс схватил последнюю, в которой была Красотка, и бросился прочь. Кузов открылся и осторожно оглядываясь Алекс выскочил. Он замешкался лишь на секунду, слушая как водитель ругается на заевшую дверь. А потом пошел прочь.
Они были у въезда в небольшой городок. И отчего-то Алекс был уверен в том, что он приехал куда надо. Осталось только узнать побольше о Раймоне Гуандо.
Отчий дом, Часть 2
- Мы едим отдыхать, - однажды сказал отец. Бруно ему не верил. Он часто говорил такие вещи, но еще ни разу они не покинули дом. Детям, после обращения Бруно в полицию, вообще нельзя было переступать порог. Улицу они видели только через окно.
Но Раймон и правда купил небольшой дом на колесах и они поехали к морю. Бруно не мог поверить в происходящее, даже когда они разбили свой небольшой лагерь на берегу. Море было не таким, как он его представлял. Вместо теплой и спокойной воды, это была бушующая стихия, холодная и совершенно недоброжелательная. Но Бруно влюбился в море. Он проводил целые сутки на берегу, отца не сильно волновало, чем он был занят, пока это не доставляло хлопот. Бруно даже ночевал на песке, засыпая под шум волн.
И пока он был в полном восторге от моря, жизнь Надьи сделала очередной ужасный поворот. Тем летом Надья навсегда рассталась со своим детством и возненавидела отца так, как никогда раньше. Она никогда не сможет забыть как душно было в домике на колесах, как отец затолкал ее внутрь, не понимающую, что происходит. И пока Лидия с Бруно играли на пляже, она оказалась одна в настоящем кошмаре.
После того дня Надья никогда больше не говорила Лидии о Марте. Она больше не могла найти слов утешения ни для себя, ни для Лидии.